Книга Не мужик - огонь!, страница 41 – Светлана Нарватова, Яна Ясная

— Дай посмотреть! — Она пошла на меня, как мясник на козленка, но тут на улице послышался истеричный визг тормозов.

Я дернулся, и поднимающаяся пенка едва не пролилась на плиту.

Марша развернулась к окну и, перегнувшись через приставленную к нему тумбу, с сунула в окно любопытный нос. С удовольствием посмотрел бы на привлекательную женскую попку, но попка никуда не денется. А вот происходящее за окном — запросто. Я снял ложкой пенку в подогретую кружку, вылил туда из джезвы оставшийся кофе и понёс хозяйке. Та удостоился меня вежливого кивка. Всё её внимание было там, на улице.

Я, как и в прошлый раз, выглянул с противоположной стороны жалюзи.

Время никого не щадит. Но бьюик, который притормозил возле пожарной легковушки, ононе пощадило особо. Даже дополнительно попинало и потоптало для пущего эффекта.

Из машины, путаясь в ремнях безопасности, выбиралась колоритная парочка: оплывшая женщина с тройным подбородком и худощавый низенький мужичок, натягивающий на проплешину растянутую шапочку.

— Это что ещё за дурсли? — поинтересовалась Марша, будто я должен был их знать.

— Очень точное слово! — признал я. — Это дурсли. На лицах написано. Больше ничего о них я сказать не могу.

— Да не дурсли, а Дурсли! Как в Гарри Поттере!

— Дорогая Марша, я уже признался, что не силён в истории.

— Это литература! Из какой дыры ты вообще выбрался?!

Если мне память не изменяет, — хотя именно сейчас я как никогда был близок к тому, чтобы признать: изменяет, — вот из той самой дыры за окном, ныне засыпанной снегом, я и выбрался.

— В литературе я разбираюсь ещё хуже, чем в истории. В школе у меня английский язык и литература был самым ненавистным предметом.

— Какой ужас! — Марша отпустила кончик жалюзи, из-за которого выглядывала, взяла ухоженными пальчиками кружку и сделала глоток. Одобрительно промычала. Сделала ещё один, отвешивая очередной невербальный комплимент. — Как можно не любить историю! И язык! Что же ты любил?!

— Право и физкультуру. Что ещё можно любить в школе?! — вернул я подачу.

Марша хихикнула, с видимым наслаждением смакуя аромат над чашкой:

— Лично я в школе больше всего любила выходные. Насколько удается припомнить, это в принципе единственное, что я любила в школе! Но Дурсли не из классической литературы. Это же самая нашумевшая новинка последних лет — “Гарри Поттер”! Ты вообще что-нибудь читаешь?

— Да. Каждый день, — кивнул я. — Материалы дел. А когда хочется чего-нибудь доброго и светлого — уголовный кодекс штата.

— А для легкого чтения? — Любопытная Марша снова приподняла жалюзи и поверх них взглянула на меня.

Я срисовал это периферийным зрением, не отрываясь от наблюдения. Философски отозвался:

— А что в нем тяжелого?

— Зак, а ты точно коп? Я теперь сомневаюсь даже, что ты любил в школе право!

Вот тут всё же я отвлекся от окна, вопросительно взглянув на собеседницу.

Она же, не дождавшись от меня поощрительных вопросов, прояснила:

— Иначе ты бы точно знал, что в уголовном кодексе штата есть не только "тяжелое", но и "особотяжкое"!

Покачав головой, я вернулся к прерванному наблюдению.

Марша разочарованно фыркнула: как же так, подача не принята!

Глядя в окно, я старательно скрывал улыбку.

Коза.

Дама из бьюика плыла на командира наряда с неотвратимостью бульдозера и, учитывая её массу, а, следовательно, и инерцию, я бы на его месте ушел с её траектории. Различить её речь через стекло не представлялось возможным, а вот визгливость била по ушам даже с такого расстояния.