Книга Элла. Заметки тёмной судьбы, страница 86 – Мила Шедер

Медленно, стараясь не спугнутьего, я сделала шаг в комнату.

— Сэмвелл? — повторила я тише. — Может мне позвать целителя?

Звук, сорвавшийся с его губ, больше походил на звериное рычание, чем на человеческую речь. Но, странным образом, этот грубый, почти агрессивный звук не испугал меня, а наоборот, придал сил сделать еще один шаг вперед. Я приблизилась настолько, чтобы отчетливо видеть его лицо. Оно было искажено мучительной гримасой, глаза метались в темноте, словно в поисках выхода, а губы были плотно сжаты в тонкую, дрожащую линию. Боль, физическая и душевная, словно выжгла на нем свой отпечаток.

Совершенно неожиданно он резко вскинул голову, испепеляя меня яростным взглядом. В его глазах плескалось отчаяние, смешанное с какой-то дикой, животной ненавистью.

— Что тебе здесь нужно?! — прорычал он, словно раненый зверь, голос хриплый и сорванный. — Кто дал тебе право вторгаться в мою личную жизнь?! Кто разрешил тебе сюда входить?!

Я невольно отшатнулась, словно от удара. Его внезапная вспышка ошеломила меня.

— Я… я услышала шум, — пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я думала… я подумала, что что-то случилось. Что тебе нужна помощь.

Ком в горле мешал говорить, а в груди нарастало странное, болезненное чувство.

— Случилось?! — Он издал горький, саркастичный смешок, но в нем не было ни капли веселья. — Да, кое-что случилось. Но тебя это не касается! Это не твое дело!

Он резко выпрямился, поднявшись на ноги, и теперь возвышался надо мной, словно разъяренный зверь, готовый разорвать свою жертву на куски. Ярость так и сочилась из него, обжигая, словно пламя.

— Убирайся! — процедил он сквозь стиснутые зубы, его голос был полон ледяной ярости. — Проваливай из моей комнаты! Я тебя последний раз предупреждаю, Диггл… ещё раз ты осмелишься на подобное … Я не просто выкину тебя из Академии, я тебя со свету …

Прежде чем он успел договорить, его лицо снова исказила гримаса невыносимой боли. Слова застряли у него в горле. С новым, неистовым стоном он рухнул на колени и судорожно зажал голову руками, пытаясь, видимо, хоть как-то унять мучительную пульсацию, пронзающую его сознание.

Мое сердце болезненно сжалось. Вид его мучений, его неспособность справиться с этой невыносимой болью, врезались в меня, словно осколки стекла. Все слова обиды и страха, которые только что бурлили во мне, мгновенно улетучились,оставив лишь острое, щемящее чувство жалости и отчаянное желание помочь. Сейчас я видела перед собой лишь сломленного, страдающего человека, отчаянно нуждающегося в поддержке, даже если он сам никогда в этом не признается. Видеть его, такого сильного и непоколебимого, поверженным и раздавленным, было невыносимо.

Опустившись на колени рядом с ним, я почувствовала, как его тело дрожит от боли. Не раздумывая ни секунды, я протянула руки и, собрав всю свою храбрость в кулак, аккуратно обхватила его лицо ладонями.

Его кожа была горячей и влажной от пота. Он вздрогнул от моего прикосновения и попытался отстраниться, дернувшись всем телом. Но я, на удивление самой себе, не отпустила. Наоборот, сжала пальцы крепче, стараясь удержать его в своих руках.

Мягко, но настойчиво, я заставила его поднять голову и посмотреть на меня.

В его глазах плескалась такая боль, такая безысходность, что у меня перехватило дыхание. Казалось, будто в них отражается вся тьма мира.