Книга Элла. Тёмные отражения прошлого, страница 124 – Мила Шедер

Слёзы потекли по моим щекам.

Они текли от нестерпимого сочетания ярости и горькой благодарности. Я смотрела, как Сэм бьётся в невидимых цепях, которых становилось всё больше. Но он всё ещё пытался дотянутьсядо меня, нисмотря ни на что.

Смотрела, как мама с братом прорывались сквозь стену равнодушия, страха и ненависти. Их голоса терялись в общем гуле, не доходя до меня.

Смотрела как те, кого я могу назвать друзьями, были готовы заступиться за меня, ценой своей собственной свободы. Именно в этот момент, когда их отчаянная борьба была видна как на ладони, в моей груди что-то переломилось окончательно.

Ярость можно было вынести. Отчаяние можно было пережить. И даже самую сильную боль можно перетерпеть. Но видение того, как самые дорогие люди бросаются в самое пекло, на верную гибель, пытаясь дотянуться до тебя, когда ты уже почти стал частью этого пекла… Это было невыносимо.

Мои слезы внезапно высохли. Их сменила ярость, но на этот раз — холодная и расчетливая. Воздух во дворе застыл, стал тягучим и холодным, но никто, кажется, этого так и не заметил… Я сделала свой выбор. Выбор, где Последней жертвой станет всё, что ещё оставалось во мне от Эллаизы Даррмон. Девочки, что так отчаянно желала стать магом, чья сила бы сумела защитить близких ей людей.

Глаза зацепились за Сэма, непрерывно повторяющего моё имя. Я улыбнулась ему. Постаралась вложить в эту улыбку всё, что чувствовала. Всю благодарность. Всю боль прощания. «Прости, — шепнули мои губы. — За всё».

Оковы треснули один за другим с сухим, хрустальным звуком. Я Сделала шаг вперед, наступая на осколки своих оков.

— Остановите ее! — взревел ректор, но в его голосе уже не было уверенности, только животный страх. — Остановите!

Профессор Левен, державший Сэма, бросил на меня испуганный взгляд и усилил чары. Новые магические оковы взвились в воздух, сплетаясь из сияющих нитей чистого света, предназначенных душить любую нечистую силу.

Оковы из чистого света коснулись меня — и рассыпались в прах, как стеклянные нити, попавшие в горн. Они даже не заставили меня замедлить шаг. Ужас, наконец, прорвавшийся на лицах стражей и профессоров, был уже не важен.

Пусть они ненавидят меня, пусть проклинают, пусть нарекут тем самым монстром, которого боятся… Все это уже было не важно.

И сделав последний, уже невесомый шаг в наступающую пустоту, я позволила Силе, что требовала выход, вырваться наружу.

Сэмвелл

Сбрасывая с себя последние цепи, я посмотрел на Эллу. Рука невольно застыла в воздухе.

Ее глаза. Дело было в ее глазах.

Они больше не искали спасения. Не искали помощи. Не метались в страхе. В них не было ни сомнений, ни боли — только кристально чистая, страшная ясность выбора.

Тьма вокруг неё медленно перемещалась, похожая на древнее существо, расправляющая крылья.

Все произошло слишком быстро.

Воздух стал ледяным. Звуки исчезли. Крики растворились. Даже ректор, только что истерично отдававший приказы, застыл с приоткрытым ртом.

Она сорвалась с места так резко, что маги не успели выставить щиты. Тьма рванула вперёд вместе с ней — и со стороны это выглядело однозначно.

Она идёт убивать.

Толпа закричала. Кто-то бросился врассыпную. Ректор отшатнулся, споткнувшись о край плиты.

— Я же говорил! — выкрикнул он, задыхаясь от собственного ужаса. — Говорил …