Книга Я буду нежен, страница 83 – Лена Хейди

Дайрон нажал на кнопку под сиденьем, и перед нами из пола выскочил столик, на который гаремник выложил пластиковые контейнеры с салатами и большую чашку-термос, в которой оказался чай.

— Десерт тут, столовые приборы здесь, — поставили передо мной ещё пару контейнеров.

— Это что, всё мне? — поразилась я. — А вы?

— Мы уже успели позавтракать, дорогая госпожа, — подмигнул мне Дайрон.

Быстро подкрепившись, снова погрузилась в чтение.

Порадовалась, что, как только отец перепишет на меня Дака и гаремников, не будет препятствий для того, чтобы дать им вольную. Это можно будет сделать на следующий день после обретения права на рабов и симбионта.

А вот с Дайроном всё было гораздо сложнее. Статус девальрона был пожизненным и никакой свободы тут не подразумевалось. Единственный способ изменить это — опротестовать приговор. Нужно найти способ доказать невиновность моего защитника.

— Вот и приехали, — голос Максвела выдернул меня из раздумий.

Мы остановились у невысокого светлого особняка в центре города. Аккуратный, с большими окнами, украшенный ажурной ковкой, я бы даже сказала изящный — в нём ничего не выдавало то, что оно являлось медицинским учреждением. Разве что небольшая вывеска у входа.

Вторая наша машина, в которой ехала моя охрана, разместилась на парковке возле нас.

Каспер остался ждать в машине, а я в сопровождении Дайрона и Максвела вошла внутрь.

Странно: всю дорогу я совершенно не волновалось, а сейчас на ровном местеначался внутренний мандраж.

Девальрон уловил моё состояние. С нежностью приобняв, он прошептал мне на ухо:

— Не волнуйся, я рядом. Всё будет хорошо. При любых затруднениях списывай всё на провалы в памяти.

Я кивнула.

Обстановка внутри была такой же стильной и изящной, как и архитектура этого здания. Возникло впечатление, что мы оказались в небольшой, но очень дорогой гостинице, в которой делался упор на уют. Я окинула взглядом многочисленные мягкие диванчики и кресла, стеллаж с книгами у окна и стойку регистратуры.

За высоким столом из светлого дерева сидела приятная блондинка, которая проводила меня в кабинет врача. А Дайрону и Максвелу пришлось остаться в фойе: со мной их не пустили.

— Проходите, леди Ланир, присаживайтесь, — доброжелательно махнул мне рукой представительный доктор лет сорока. С первого взгляда он произвёл на меня хорошее впечатление — спокойный, с умными глазами, гармоничными чертами лица.

И вместе с тем внутри с новой силой всколыхнулась тревога, что он меня раскусит. Поймёт, что я никакая не Натали, а иноземный пришелец в её теле.

Возможно, врач обладал даром эмпатии, поскольку он моментально почувствовал моё состояние:

— Что вас так встревожило, Натали? Могу я обращаться к вам так, по-простому?

— Да, конечно, — кивнула я, ответив на второй вопрос, и опустилась в то кресло, на которое он указал — бордовое, бархатное, удобное.

— Так что вас напугало в моём скромном кабинете? Ваш пульс сильно участился, едва вы увидели меня, — тонко подметил врач.

— Волнуюсь, — честно ответила я. — Мне очень нужно избавиться от миктиновой зависимости. Переживаю: вдруг вы не сможете мне помочь?

— Чувствую, вы говорите правду, но только частично. Не стоит ничего скрывать, дорогая Натали. На этот кабинет установлена самая надёжная защита от прослушки, вдобавок я подписал документ о неразглашении той информации, которую получу от пациента. Иначе ко мне бы никто не ходил, понимаете? — улыбнулся он.