Книга Тюремщица оборотня, страница 46 – Ли Литвиненко

Они еще немного поболтали, и Мина понеслась в темницу. Вода будет греться около часа. За это время, если поторопится, можно было сбегать на рынок и на оставшиеся монетки, купить, хоть что-то из продуктов. Еды в погребе совсем не осталось, а, к сожалению Кодик, у повара сегодня все варилось просто замечательно.

— Куплю хлеба и каких-нибудь круп. — Решила Мина, пересчитывая монеты.

— И мяса. — Добавил с надеждой оборотень.

Она посмотрела на Урсула с удивлением, как будто впервые увидела. Оказываетсяу узника, тоже были свои пищевые предпочтения.

— Боюсь, что на мясо я не заработала…

Оборотень поник. Для полноценной жизни, ему просто необходимо мясо. Мина об этом не знала, но зато господин Басту был осведомлен. Потому тюремщикам строго-настрого запретили добавлять в пищу даже животный жир.

— Но может быть, на косточку у меня хватит. — Подбодрила она узника. — К концу дня у мясника остаются просто замечательные кости. Из них получается очень наваристый бульон. — Пояснила Мина, чтобы он не решил, что его сравнили с собакой.

Сегодня движение в воротах замка, было очень оживленное. Девушка, одетая по-прежнему в мужские брюки, проскользнула туда и обратно, под прикрытием проезжающих телег. Денег хватило на два вчерашних каравая и на приличный мешочек чечевицы. Она была попорчена жучком и крупу отдали почти даром. Но если её перебрать, да еще на бульоне! Похлебка выйдет просто замечательная. От таких мыслей в животе жалобно забурчало. И Мина принялась ожесточенно торговаться с мясником.

От наглого мальчишки, мясник отделался мясистой, говяжьей косточкой и даже согласился порубить её на мелкие куски, чтобы влезла в котелок. А на последние грошики, девушка раздобыла чай. Теперь жизнь будет совсем прекрасной, ведь что за обед, если его не запить ароматным напитком?

— «В холодный день он всегда согреет тело, а в тяжелый час — душу». — Так всегда говорила тетушка Кур, разливая по чашкам темный напиток. А сейчас в жизни Мины был как раз тот день и тот час.

По пути в замок, она по привычке чуть не свернула в родной проулок. В груди больно заныло. Как не пыталась она отбросить горькие мысли, как не прижимала к себе, с такими усилиями, добытые покупки, но слезы все равно катились по щекам и мочили воротник.

— «Хочу домой! — Заныло в голове. — Нету у тебя теперь дома, глупая. Есть только тюремная камера».

Она недовольно шмыгала носом и утиралась локтем, потому что руки были заняты. Мысли подтачивала совесть, шептавшая, что в происшествии с тетей была её вина, но как она могла этого избежать? Все время оставаться дома? Но тогда бы они просто умерли от голода. Но все равно чувство вины не оставляло и в подвал она спустилась совсем замученная и грустная.

Развеяли хмурый настрой, не терпящие отлагательств дела. Вода в ведре уже кипела, и в местонего на плите устроился, одолженный Честер котелок с косточкой. Мина заварила в маленькой кастрюльке чай, который сразу наполнил темницу терпким ароматом. Разделив подсохший хлеб на две не равные части, большую она щедро протянула оборотню. Несмотря на совместную ночь, она по-прежнему боялась его и, протягивая хлеб, стояла со стороны «коридора», где окошки решетки были поуже. Его огромные габариты очень пугали. А гибкие, хищные движения, которые она раньше не замечала, вызывали чувство надвигающейся опасности. Будто она не тюремщица для него, а дичь, на которую он объявил охоту.