Книга Тюремщица оборотня, страница 3 – Ли Литвиненко

«Ему», «Тот», «Он» расплывчато говорил дядюшка Тобиас про узника и никогда не называл его более точными словами. Например, оборотень… Но Мина всегда знала, о ком идет речь.

Они подошли к двухэтажной сторожке, зашливнутрь. Там густо пахло не слишком чистыми мужчинами, табаком, мясной похлебкой и… не слишком чистыми мужчинами. Еще, пожалуй, ромом. Возле большого, на половину стены, камина сидели три охранника и играли в карты. Четвертый, открывший им ворота, поежившись, сбросил на вешалку свой плащ, потом сел на свободное место у огня, которое, видимо, покинул, когда пошел открывать.

— Ааа, это тебя, Тобиас, нелегкая принесла, — прокомментировал самый старший на вид крепкий дядька с густой черной бородой. — Не сидится тебе дома в такую погоду, щипаный ты щегол.

Стянув с головы вязаную шапку, Тобиас заискивающе улыбался и осторожно кланялся, стараясь не сбить свое капризное дыхание.

— Работа, работа… — как бы извиняясь, объяснял он.

— Давно пора на покой тебе, — цеплялся от скуки к старику бородатый.

— Так собираюсь! Вот племянницу свою на замену себе привел, — улыбался старик своим беззубым ртом и снова кланялся.

При слове «племянница» стражи встрепенулись и с любопытством глянули на девушку в плаще, но тут же скисли, рассмотрев в проеме капюшона её лицо. Все четверо дружно плюнули через левое плечо и осенили себя охранными знаками.

— Да забери тебя черная бездна, Тоби! — рявкнул самый молодой из охранников, сначала очень приглянувшийся Мине. У него была роскошная грива белокурых волос, ниспадавших на плечи, чувственный рот и красиво изогнутые брови.

Старик от его крика сгорбился и, кажется, еще больше сжался под своим плащом, стал совсем крохотным и жалким.

— На кой ты притащил к нам в замок проклятую? — разозлившись, молодой охранник попытался вскочить со своего места, но был осажен чернобородым.

— Мистер Зог сказал, кто против неё, тот сам будет таскать горшок за зверем, — многозначительно напомнил он молодому.

— И кашеварить для него придется, — добавил другой охранник, худой и какой-то рыже-коричневый, напоминавший бобра.

— И солому менять, — широко зевнул рябой дядька, открывавший им ворота. — И воду носить…

Молодой не нашел, что ответить, и отвернулся к огню.

— Тогда пусть поменьше тут ошивается, — обиженно сказал красавчик горящим в камине поленьям. — Не хватало нам еще заразу от неё подхватить…

Все четверо снова сплюнули и опять нарисовали в воздухе круг, перечертив его тремя линиями, оберег от Красного мора.

Разговорбыл окончен, и старик, уже уверенней распрямив свои худые плечи, потянул Мину к лестнице на второй этаж.

На стук в засаленную дверь, единственную на этом этаже, густой бас ответил:

— Войдите.

Дядюшка Тобиас вошел в кабинет, раболепно опустив голову, покрытую седым пухом, и, не глядя на хозяина, снова стал кланяться, как заводная фигурка.

— Доброго денечка, мистер Зог, — заговорил, не разгибаясь, старик.

— Да доброго мало, — отвечал ему густой бас. — Погода только котят топить.

Мина осталась неподвижно стоять в коридоре, встречи с охранниками ей хватило, и все, чего она хотела сейчас, это больше ни с кем не общаться, ну хотя бы недельку.

— Отметиться пришел, Тоби?

— Отметиться, да. И вот, племянницу привел, как договаривались, — сдал Мину со всеми потрохами любимый дядюшка. Его усохшие как у мумии пальцы вцепились в край плаща девушки и потянули вперед.