Книга Тюремщица оборотня, страница 26 – Ли Литвиненко

— Так не пойдет.

Девушка отошла к стене и наломала с какого-то кустарника пушистых веточек. Получился своеобразный веник. От резких движений обожжённым рукам стало больно, кожа на ладонях, покрытая мелкими пузырями, кое-где даже лопнула. Не обращая на это внимания, Мина быстренько размела перед дверью большой полукруг и уже на чистой земле обмахнула ботинки.

— Вот теперь отлично!

Спустившись, она зажгла масляный факел на стене и потянулась к кувшину с водой.

— Странно.

Он был полон, а ведь обычно воды оставалось совсем немного, на самом дне. Она посмотрела на нетронутую кашу в тарелке и теперь серьезно забеспокоилась, ведь и привычно сидящего возле решетки оборотня тоже не было.

Узник лежал на своем вбитом в стену настиле, свернувшись калачиком. Висевшие на стене железные нары, служившие оборотню кроватью, разместились у дальней стены. Отблеск от факела только слегка освещал его спину. Сколько Мина ни приглядывалась, никак не могла рассмотреть: дышит он или нет? Когда смерть становится постоянной спутницей, блеск её косы мерещится за каждым поворотом.

— А вдруг он тоже умер? — в панике затряслась девушка. С самого начала вид у него был, по правде, совсем жалкий. Как он раньше существовал на своем мизерном пайке?

Вглядываясь в сумрак камеры, Мина даже привстала на носочки.

— Как бы точно узнать, жив он или нет?

Она прошлась туда-сюда, топая как можно громче. Оборотень не реагировал. Она покашляла, чтобы привлечь к себе его внимание. Ни одного движения в ответ.

— Эй. Эй? — позвала она не так громко, как нужно бы. Здесь, в подземной комнате, все громкие звуки, и даже собственный голос, пугали.

Узник не отвечал.

— Может, толкнуть его? — отважилась Мина.

Но вот чем и как? При всем желании дотянуться до зверя оказалось непросто. Весь подвал был разделен решетками на три части. Слева узкий коридор, в котором Мина сейчас стояла. Справа — две камеры. В одной оборотень, другая пуста. В решетке между ними виднелась еще одна дверь. Раньше, когда в камере требовалосьубрать или починить что-то, узника для безопасности, перегоняли в свободное отделение. Сейчас дверь посередине была закрыта на такой же замок, как и камера оборотня. Зато дверь во вторую камеру открыта, а головной конец нар зверя находился очень близко к разделительной решеткеМина метнулась на улицу. На том же кусте, где сорвала веник, она выбрала самую толстую и длинную ветку и с трудом отломила её. Вернувшись, осторожно прокралась в пустую камеру. Стоя максимально близко к волку, Мина снова прислушалась. Ни вдохов-выдохов, ни сонного сопения не было слышно. Он не двигался и, кажется, не дышал. Она решилась!

Просунув прутик между решеткой, девушка, что было сил, ткнула им в кучу тряпья, покрывавшую тело пленника.

Волк резко подскочил и, ощетинившись, за озирался вокруг. Он, видимо, не понял, что случилось. Вид у него был сонный, взъерошенный и, несмотря на оскаленные зубы, совсем не опасный. Узник зевнул и обиженно потер потыканный бок, отчего Мине стало стыдно. Бедняга просто крепко спал, а она подкралась и сделала ему больно. Потом, обернувшись, он увидел её и сразу весь подобрался. Замер. Но через мгновение расслабился и, полностью повернувшись к Мине, жадно втянул воздух.

Она стояла на месте и заставляла себя не двигаться, хотя очень хотелось бежать от него куда-нибудь подальше. Расстояние между ними осталось совсем незначительное, а ячейки в разделительной стене — крупными. Зверь мог легко просунуть в них руку по самое плечо, а руки у него были длинные… Но он не делал попыток приблизиться или подняться, только поерзал на своей постели, усаживаясь поудобней.