Книга Тюремщица оборотня, страница 126 – Ли Литвиненко

Воображение утомилось рисовать ей оставленный город, и решило передохнуть, а Мина поерзала на широкой спине волка и сильней вцепиласьв косматую спину. Ехать верхом на огромном звере было не очень удобно. Шерсть у него была гладкая и шелковистая и при быстром беге, девушка боялась просто соскользнуть.

— Хорошо бы седло…

Но хищник так глянул на неё, что сразу становилось понятно: не делают на оборотней седел, жить то всем охота… Приходилось цепляться. Когда тонкие пальчики в очередной раз хватались за густой мех и по неосторожности выщипывали небольшие пучочки шерсти, Урсул ворчал, но продолжал везти.

Дорога с наездницей предсказуемо затянулась. То расстояние что он за два дня прошел один, в компании девушки растянулось на неделю. Но он не сердился, только опасаясь погони, хорошо запутал следы и обратно к Багровой реке пошел по другому берегу ручья. Пару раз они натыкались на оставленные на зиму, стоянки охотников. Небольшие домишки в лесной глуши, призванные согреть заплутавшего в непогоду человека. В них отлеживались чуть ли не сутками, наслаждались близостью. Потом неспеша шли дальше. Теперь Урсул не несся к другой стороне сломя голову, все, что он хотел, было с собой. Любимая девушка на спине, свобода вокруг, а все остальное добывалось по мере надобности. Еду он доставал охотясь в облике зверя, дров, чтобы согреется холодной ночью и приготовить пищу, вокруг имелось в избытке, а походный мешок был наполнен небогатым скарбом, которого пока хватало.

— Я умираю. — Шептала она там, на поляне окруженной терновым кольцом.

— Знаю. — Ответил почти спокойно. Смиренно, перед грядущей судьбой. — Все равно пойдешь со мной.

— Ты не понимаешь… — Печально опустила глаза, но обняла крепче.

— Понимаю! Я все понимаю!

— Но смотреть как… это отвратительно. Некрасиво!

— Что ты говоришь? — Почему-то его развеселила её горячность. Ми так смешно пыталась уговорить Урсула отказаться от неё. Нет, милая, никогда. Мы теперь вместе, одно целое.

— Смеешься? Смеешьсянадо мной? Зря, я нешуточно тебе объясняю, включи, наконец, мозг, и отключи член. — Урсул на эти слова многозначительно подергал бровями.

— Совсем?

— Хотя бы на время нашего разговора. — Покраснев, ответила девушка. — Поговорим серьезно? Ты ведь не видел, как люди сгорают от болотной чахотки?

— А ты?

— Я… однажды. Недалеко от нас жила пара. Женщина работала на красильнях при ткацкой фабрике. Там говорят вредно для легких…И она… Совсем не долго мучилась, сгорела за пару месяцев. Но… жаль было не её, ЕГО. Он любил. Это было видно. А она… Это страшно. И ты… Ведь любишь меня! — Она ткнулась ему в шею и заплакала.

— Ми… Послушай. — Урсул бережно погладил по вздрагивающей спинке. — Когда ты впервые вошла в мою темницу, жить мне оставалось, ну от силы, пара недель. А ты пришла и подарила мне целую вечность. — Он чмокнул её в лохматую макушку. — Я и не думал уже, что будет у меня и дом, пусть темница но все же, и семья. Своя маленькая семья! А все случилось. И я счастлив! Здесь, сейчас! А что там будет дальше, да мрак с ним с будущим, будь что будет. У нас уже все есть. Давай наслаждаться. Хорошо? Давай просто жить?

Уговорил. Плакала потом конечно долго. Но теперь, вроде бы свыклась. Едет теперь, оглядывается по сторонам и иногда даже напевает что-то. И выглядеть стала как-то получше. Урс когда наигрался, опомнился. Сырая земля, ночной воздух, как бы не застудить человечку еще больше. Заставил её надеть на себя все вещи, которые были и сверху еще и своим плаще укутал. Вроде обошлось. На чистом лесном воздухе щечки пары зарозовели, и кашлять она стала куда реже, хоть и лекарства не пьет. Только на ночь, на всякий случай. Наверное, сырость подземелья действительно плохо на ней сказывалась. Стоило только оказаться на весеннем солнышке, и организм окреп. Так что еще поживем!