Книга Тюремщица оборотня, страница 119 – Ли Литвиненко

— Где это?

— В полутора днях пути на север. Если на телеге. Подводы обычно за три дня оборачиваются.

Кулак оборотня разжался, и она съехала на землю.

— Зачем она тебе? Отстал бы, итак судьба девочку не пощадила. А если кровь горлом пошла то все, считай последние деньки доживает — Кодик почему-то была уверена, что плохого оборотень Мине не сделает (иначе не сказала бы, где искать пропажу). Слишком явственно читалось в его глазах беспокойство. Не ненависть, не злость, а именно самое настоящее, искреннее беспокойство.

— Люблю! — Вот так, коротко, но очень ясно, объяснил своё поведение волк. От услышанного прогноза он явно погрустнел.

— А-а-а-а. — Потянула Честер. — Ну, тогда удачи.

Урсул махнул рукой и пошел к воротам.

— Как звать то тебя? — Спросила на прощание шельмовка.

— Урсул Хорст. — Представившись, он чуть кивнул головой.

— Не передумал искать?

— Нет.

— Добро, — Прошептала чуть слышно. — Как устроитесь, напишите. — Честер ни на минуту не засомневалась, что у странной пары есть будущее. — Хорош чертяка! Хорош…

И прослезившись от умиления, приложила к щеке рукав, вытирая скупую слезу.

На ночь расположились у мелкого ручья. Место, наверняка давно примеченное путниками, расположилось на сухой поляне,в центре которой, из крупных валунов была выложена костровая чаша. Возчик, все дорогу недовольно молчавший и не сказавший Мине и слова, развел костер. Не для того чтобы приготовить ужин, скорее чтоб согреется, хоть холодно особо не было. День был хорошим, солнечным, по-весеннему теплым. Мине даже было жарко во всей одежде, что она на себя натянула. Завтра, если погода не испортится, нужно будет снять рубашку и штаны, в одном сером шерстяном платье и накинутом сверху плаще, будет вполне нормально. А может огонь, чтобы отпугнуть лесных хищников?

— Волков в этих лесах нет. — Соизволил пояснить, оглядывающей местность девушке.

Мужчина, согласившийся отвезти груз в обиталище, был небольшого роста в мешковатом пальтишке и высоких сапогах. Лицо имел, маловыразительное и какое-то неприметное, словно его часто протирали от пыли и в конец затерли. Густой чуб, падал из-под шапки на глаза и по бокам сливался с аккуратной бородой.

— Самое крупное, лиса. Так что можешь делать свои дела, никого не опасаясь. — Махнул он в сторону ближайших зарослей.

Ага, значит, никто не куснет её за оголенную попку, пока она будет сидеть, совсем беззащитная, где-нибудь под кустиком. Эта информация конечно радует. На этом их разговор закончился. Не делясь, возчик съел свой нехитрый ужин, вытащенный, откуда-то из-под мешков и, расстелив в передке телеги войлочный кожух, завалился спать, предоставив девушке самостоятельно обустроить свой ночлег. Мина не обиделась и в точности повторила за ним. Достала сыр, хлеб, хвостик подсохшей колбасы и, соорудив многослойный бутерброд, слопала его, размышляя о своей жизни.

Выбранная стезя, была выматывающей. Казалось бы, девушка не шла пешком, а ехала на телеге, но тугие оси давали прочувствовать все кочки, разбитой, еще по осени дороги. Подвода подскакивала на каждой неровности, подбрасывая вверх и груз и ездоков. Солома, настеленная на дно, совсем не спасала, а только немного притупляла силу падения на доски, её тощего зада. Приходилось цепляться за борта, чтоб ненароком не вывалится за землю. Теперь натруженные мышцы рук расслаблялись и сильно ныли, мстя за чрезмерные нагрузки. Еще сильно саднило грудь. Легкие от такой встряски разволновались и рвались наружу. Она выпила вторую за вечер порцию микстуры, но она слабо помогла. Её кхе-кхе, заглушенноекулаком, тревожило возчика, и дядька недовольно зашевелился, что-то бухтя себе в теплую полость. Пришлось вставать с нагретого местечка в углу подводы и идти к ручью за закончившейся у неё водой, чтобы смочить хрипящее горло. Иначе, не сумевший заснуть возничий, запряжет гуляющую рядом лошадь и уедет обратно в город, оставив на поляне и Мину и ненавистный груз. Проверять то никто не кинется.