Книга Лекарь из другого мира, страница 25 – Маргарита Абрамова

ДЖААДИ

— Хорошо. Спасибо за подробности. Теперь, чтобы понять точнее, мне нужно вас осмотреть, — произнёс Александр, вставая и подходя к столу с инструментами. Он достал оттуда небольшой молоточек с резиновым наконечником и какой-то острый предмет с иглой. — Приподнимите, пожалуйста, подол платья до колен. Мне нужно оценить состояние мышц, кожную чувствительность и рефлексы.

Что?!

Вот так при нем и при брате оголить ноги?! Я уставилась на него испуганным взглядом. Врач-мужчина у нас осматривал женщин только в присутствии старших женщин рода.

— Эй, целитель, — вскочил со стула Торан, — Руки от нее свои убрал и лечи так!

Александр не отпрянул. Он медленно положил инструменты обратно на стол и поднял голову. Его лицо было абсолютно спокойным.

— Думаю, вам, добрейший брат, стоит успокоиться, — произнёс он тихо, — Криками и угрозами вы лишь мешаете мне работать.

Торан прищурился, бросил взгляд на руки доктора и шагнул к нему ближе, нависая скалой.

— Хорошо, я скажу иначе. Выйдите за дверь. И дайте мне спокойно делать мою работу. Вам же в итоге нужен результат, а не соблюдение ваших… предрассудков, которые сейчас ей только вредят.

— Я не оставлю её наедине с чужим мужчиной!

Тут Александр сделал неожиданное. Он не стал спорить дальше. Он просто отступил на шаг, разорвав конфронтацию, и его лицо стало абсолютно бесстрастным. Он указал рукой на дверь, а потом — на меня.

— Тогда забирай её, — устало, но без колебаний сказал доктор. — И увози откуда привез. К нурджану, к другому знахарю, обратно домой — куда угодно. Я не могу и не буду лечить пациента, если мне не дают возможности сделать это правильно. Он повернулся к столу, демонстративно убирая инструменты. — Ваши обычаи для вас святы. Моя профессия и её методы — для меня. Без полного доступа и соблюдения протокола — никакого лечения. Решайте.

И в его отказе была такая уверенность, что стало ясно — брату не удастся ни запугать его, ни заставить. Выбор был простой: либо они подчиняются ему, либо мы уезжаем с ничем.

Я метнула взгляд на брата. Его лицо было искажено внутренней борьбой между яростью, долгом и холодным осознанием провала миссии.

— Только мужу дозволено, иначе не сносить головы, — буркнул брат, но отступая на шаг.

— Как с вамитяжело, — проговорил доктор.

Он задвинул высокую деревянную ширму с холщовыми вставками, отрезая маленький мирок кровати от остальной комнаты, где остался Торан. Я слышала его тяжёлое дыхание за перегородкой. Брат не мог ни уйти, ни смотреть.

Это крошечное отделение создало странное ощущение уединения и ещё большей уязвимости.

— Ну что, Джаади, — голос доктора стал тише, интимнее в этом замкнутом пространстве. Он сел на табурет рядом. — Показывай свои ножки, за которые мне, если верить твоему брату, теперь положено либо голову отрубить, либо сразу жениться? — В его голосе прозвучала та же сухая усмешка, но теперь в ней было меньше насмешки и больше… усталого понимания абсурдности ситуации.

— Мы не выходим замуж за чужаков, — не решаясь двинуться, прошептала, глядя на свои руки.

— Столько правил. Но здесь, за этой ширмой, на время осмотра — только мои. Договорились? Моё правило первое: не бойся. Второе: говори, если больно. Третье: дыши ровно.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сердце всё так же бешено колотилось. Я собрала всю свою волю и, чувствуя, как дрожат пальцы, медленно, предательски неловко, подобрала подол платья.