Книга До самой смерти, страница 57 – Миранда Лин

Кровь.

– Хватит! – Я вцепилась пальцами в волосы и потянула – и тянула до тех пор, пока боль не сменилась онемением и я не выдрала несколько клоков. – Это не ты. Это не ты. Это не ты.

Я не могла противиться желанию посмотреть на медную ручку.

Она прохладная. Возьмись за нее.

– Она подарит прохладу. Принесет утешение.

Да.

– Нет. – Я попятилась в противоположный конец комнаты.

Стены здесь тонкие.

– Стены тонкие. Я могла бы пробиться сквозь них. Кровь. Смерть. Убийство.

Да.

– Нет. Нет. Нет.

Чувствуя, как бешено колотится сердце, я подбежала к двери, схватилась за прохладную ручку и позволила этому ощущению успокоить каждый натянутый нерв.

– Вот так.

Поверни.

– Сопротивляйся.

Арабелла Гренвич.

Я могла нарисовать ее в воображении. Один красивый порез поперек ее горла. Услышать ее оборвавшийся вздох. Увидеть миг, когда жизнь перестанет теплиться в ее глазах, а душа покинет тело.

Я медленно повернула ручку. Сердце непрестанно противилось, когда она понемногу поддавалась под ладонью, пока наконец не опустилась до того места, где ей должен был помешать дверной замок.

Орин не запер меня. Я свободна.

Магия притихла.

Насытилась.

Я прокралась в коридор, прижалась спиной к стене и сползла на пол, окруженная лишь эхом навязчивых воспоминаний о прошлом. Меня чуть не поглотило безумие, а я даже не была в заточении. Я жертва собственного разума. Своего страха. А если бы дверь все же оказалась заперта, я бы рано или поздно пробилась через нее. Или проложила себе путь сквозь стены. Ведь как бы ни пыталась противиться этой силе, как только потеряю контроль, все кончено.

– Дева? – раздался добрый женский голос, который я слышала прежде. Из-за угла выглянула женщина с пятном от золы на лице. Солнце, озарявшее коридор, окутало ее волосы ореолом дивного красного света. Она сунула молоток в петлю на ремне. – Все нормально?

– Дверь была не заперта. Я не взламывала ее.

Она нерешительно подошла ближе и остановилась у противоположной стены узкого коридора, а затем сползла по ней на пол, совсем как я, и мы чуть не соприкоснулись ступнями.

– Я знаю.

– Это вышло случайно? То, что дверь была не заперта.

Ее улыбка была искренней, но осторожной.

– Нет.

– Значит, я могу уйти? Или меня снова пырнут ножом и притащат обратно в эту тюрьму?

– Здание Синдиката – не тюрьма. Это дом, и я не стану стоять в стороне и смотреть, как он превращается во что-то иное.

Я вспомнила, как Орин выносил меня из комнаты, и прикинула, сколько еще предстоит пройти до кухни, где лежат ножи, и сколько – до входной двери. Я могла бы снова выпрыгнуть в окно, но желательно с первого-второго этажа. Одиночный импульс силы напомнил мне, что нужно уходить – и как можно скорее. Но я все равно не собиралась оставаться.

Поднявшись, я вытерла руки о штаны и только тогда поняла, что на мне не та одежда, в которой меня ранили. И не свадебное платье. Но все же мои вещи. Из моего шкафа… в замке отца.

Я озадаченно посмотрела на женщину, и она разразилась звонким смехом, а потом прикрыла рот рукой.

– Не волнуйся, Дева. Мы с Пэйшей тебя одели. Не Орин.

– Кто ты? – спросила я, отпрянув.

Зеленые глаза пристально смотрели в мои, но ответа не последовало.

– Ничего. Ты не обязана рассказывать. Мне лучше не знать.

Я ушла, оставив собеседницу сидеть на полу, и отправилась на кухню. Едва я вошла, другая женщина, постарше, резко обернулась. Темными волосами и носом она напоминала Орина. Наверное, его мать. Она ахнула и попятилась, хватаясь за столешницу.