Книга До самой смерти, страница 53 – Миранда Лин

Меня охватило пламя. Мне ничего от него не было нужно, я не ждала милосердия.

– Так сделай это.

– Я могу, Орин, если хочешь, – произнес чей-то тихий голос. – Может, будет лучше, если я…

– Оставь нас, – рявкнул он, и дверь быстро захлопнулась.

– Не терпится увидеть результат своей работы?

Орин нахмурился.

– Тебе никогда не приходилось с собой бороться, и это видно. Ты не оставила мне выбора, Ночной Кошмар.

– Прекрати так меня называть.

Он пропустил слова мимо ушей и, неотрывно глядя мне в глаза, взялся за ворот у капюшона, а затем осторожно стянул его и бросил на пол. Внимательно рассмотрел ремни и пряжки на моей груди.

– Я сама справлюсь. Просто оставь меня.

Орин возвышался надо мной, его глаза сверкали весело и зло, а прядь темных волос спадала на лоб. Обойдя мою просьбу вниманием, он взялся за мудреную портупею, которая некогда держала мое оружие, а теперь прикрывала колотую рану. Каждый раз, когда он расстегивал очередной ремень, я морщилась от боли.

– Тебя нельзя оставлять одну. К концу ночи уже помчишься убивать какую-нибудь бедную невинную душу.

Я перевернулась на бок и изо всех сил попыталась встать, но кровь алыми слезами начала капать на обшарпанный кухонный пол.

– Не притворяйся, будто что-то знаешь обо мне, Орин Фабер.

Он скрестил руки на груди, рассматривая мое тело, и сердце забилось чаще.

– Буду просто сидеть и смотреть, как ты мучишься, пока не потеряешь сознание.

– Ты насмехаешься надо мной за то, что я истекаю кровью, хотя сам в этом виноват?

– Знай я, что ты такая хрупкая, был бы осторожнее.

– По-моему, мы оба знаем, что я отнюдь не хрупкая. А теперь выметайся.

– Заставь. Меня.

Превозмогая адскую боль, я все же перевернулась на бок, схватилась за край стола и поползла вперед, остановившись, лишь когда коснулась ногой пола. Опустить вторую мне удалось лишь ценой неимоверных усилий.

Орин ухмыльнулся, изучая меня взглядом, а потом шагнул вперед, взялся за последнюю застежку и сказал:

– Нисколько об этом не жалею.

И сорвал ее.

Мир перед глазами заволокла белая пелена. Ноги подкосились. Портупея свалилась на пол, заодно содрав все, что осталось от затянувшейся корочки на моем животе. Орин сумел поймать меня прежде, чем я упала.

– Ненавижу тебя, – пролепетала я.

Его горячее дыхание коснулось уха, когда он наклонился ближе. От глубокого тембра его голоса по рукам побежали мурашки.

– Я тоже тебя ненавижу.

Орин уложил меня обратно на стол, задрал рубашку – но оставил грудь прикрытой – и стянул сапоги. Его руки обжигали. Каждое прикосновение напоминало укол тысячи игл. Мне хотелось возразить вновь, сказать ему, чтобы оставил меня в покое. Но я понимала, что рану нужно обработать. Знала, чтоэто исключительная возможность и, самое главное, что он все равно меня не послушает.

Я никак не могла его понять. Надеялась, что в итоге вовсе брошу попытки. Каждое слово, которое он произнес на крыше храма, казалось совершенно искренним. Его взгляд полностью меня обнажил. Впрочем, что я знала о настоящей искренности? Орин попросту хорошо сыграл свою роль. А когда мы сражались, не сдерживался. Наносил каждый удар так, словно он мог стать последним. От моего внимания не укрылась тьма, которая вспыхнула в его глазах, когда он ударил меня ножом. Он хотел этого. Я видела, сколько радости ему принесла моя боль.