Книга До самой смерти, страница 195 – Миранда Лин

Дождь лил сквозь крохотное забранное решеткой окошко высоко над головой, капли смешивались с моей кровью и стекали на неровный каменный пол. Луну застилали густые зловещие облака, мне было не дождаться ее успокаивающего света. Я слышала один только неумолимый стук дождя, который вторил отчаянию в сердце.

Подземелье являло собой средоточие тьмы и безысходности. Стены, сложенные из грубо обтесанного камня, были испещрены надписями, которые оставили мои бесчисленные предшественники. Те, несомненно, мучились не меньше меня. В воздухе витал резкий аромат плесени и застарелый запах страданий.

В камере едва хватало места, чтобы вытянуть ноющее тело. Со стен свисали ржавые цепи, вселявшие настоящий ужас. Мерцающий свет факела в коридоре только усиливал страшные тени, что плясали на стенах и будто насмехались надо мной.

В дальнем углу пробежала крыса, сверкнув умными глазами-бусинками, и исчезла в трещине в стене. Казалось, крыса была единственным живым существом в этом заброшенном месте, и ее присутствие лишь напомнило мне о собственном одиночестве и уязвимости.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от страданий и беспрестанного шума дождя. Но даже в темноте, сомкнув веки, я видела лица Дрекселя и Икария – людей, которые устроили мое похищение. А еще – Орина. Он представал красивым и опасным, воплощением моего идеала – так мне казалось.

Я не боялась крыс и не страшилась того, что рано или поздно придется вытащить копье из раны, смирилась с дождем и холодом, пронизывающим воздух, и не испытывала трепета перед королем, с которым мы в конце концов встретимся. Я боялась заснуть. Боялась оказаться при дворе Смерти и получить имя человека, которого не смогу выследить. Я боялась безумия. Неизменно. И с этой истиной пришла капля сострадания к Орину и его решению обманом заманитьменя в брак. И хотя я никогда не смогу простить ему ложь, я прощу ему этот выбор.

Боль в боку была невыносимой. Я ощупывала копье, ставшее скользким от крови, пока не взялась за древко поудобнее. Собрав все силы, оставшиеся в израненном теле, я сделала глубокий вдох и, стиснув зубы, потянула.

Когда наконечник начал разрывать плоть, тело будто бы окутало пламя и снова подступила тошнота. Зрение затуманилось. Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать крик, не желая доставлять кому-то удовольствие слышать мои страдания.

Едва я почувствовала, что копье вышло из тела, дверь наверху лестницы со скрипом отворилась. Паника усилилась, смешиваясь со жгучей болью. Мне нужно спрятать оружие, выиграть несколько драгоценных мгновений.

Отчаянным взмахом я отбросила копье к грязному соломенному тюфяку в углу камеры и стиснула зубы. Мучения ослепляли и грозили поглотить меня. Копье скрылось в темноте, как раз когда на каменной лестнице раздались первые шаги.

Я осела на холодный сырой пол, прерывисто дыша. Покрытые кровью руки дрожали. В дверном проеме показался силуэт, обрамленный мерцающим светом факела.

– Вижу, ты проснулась и пытаешься проявить изобретательность. – Икарий повернулся к стражнику и жестом велел ему открыть дверь моей тюрьмы.

– Н-но, ваше величество… – возразил стражник.

Икарий набросился стремительно, словно змея. Его движения были настолько быстрыми, что я бы вовсе ничего не заметила, если бы мужчина не рухнул на пол со свернутой шеей.