Книга Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов, страница 19 – Диана Фурсова

Фиалка была маленькой — не такой кроха, как Рысик, но всё ещё подросток. Лилово-серая чешуя переливалась даже в тусклом свете, а на шее у неё болталась цепь — не натянутая, просто как знак “опасна”. Сейчас эта цепь звенела, как колокольчик безумия.

Драконья девчонка металась по вольеру, чесала бок о камень, пока чешуя не начала белеть, а на месте трения не выступила кровь. Глаза у неё были стеклянные, зрачки широкие, дыхание рваное.

— Фиалка! — позвал Лис, подняв жезл. Руны на кончике вспыхнули.

Фиалка взвизгнула и бросилась на прутья, распахнув пасть.

Валерия оттолкнула Лиса в сторону.

— Не светись перед ней, — прошипела она. — Ты ей сейчас как молния в глаз.

— Но руны…

— Руны — потом. Сейчас — тело.

Она схватила ведро с водой,которое стояло у входа, и плеснула на камень перед вольером. Холодная вода шлёпнулась, потекла, заблестела.

Фиалка замерла на долю секунды — не потому, что “испугалась”, а потому что мир вдруг стал другим: мокрым, прохладным, пахнущим настоящим.

— Вот, — сказала Валерия мягче. — Смотри. Вода. Холод. Дыши.

— Леди, — Лис шепнул, — у неё “зуд проклятых”. Это не кожа. Это внутри. Она срывает с себя…

— Я знаю, — отрезала Валерия. — И я знаю, что если она продолжит чесаться, она вскроет себе бок до мяса. Тогда хоть проклятие, хоть нет — будет инфекция. И тогда она уже точно сорвётся.

Она огляделась. На полке рядом с вольером висели грубые кожаные перчатки, старые ошейники, моток верёвки. На стене — крюк с мешочком трав.

— Это что? — спросила Валерия.

Лис заглянул.

— Сон-трава. Седативная. Но её боятся давать — дракон может уйти слишком глубоко…

— А если не дать, он уйдёт в стену, — холодно сказала Валерия.

Фиалка снова взвизгнула и ударилась плечом о прутья так, что металл дрогнул.

— Лис. Дозировка, — сказала Валерия.

— Леди, я…

— Ты маг-практик, — напомнила она. — Ты умеешь считать. Вес? Возраст? Сила магии? Говори.

Лис побледнел, но заговорил быстро — и в этих цифрах, в этих “по каплям” вдруг проявилась его настоящая уверенность.

— Полторы меры на воду — опасно. Полмеры — слабовато. Если смешать с жароцветом…

— Не смешиваем, — отрезала Валерия. — Жароцвет у нас для жара, не для зуда. Дай мне половину меры. И ещё: нужен фиксатор.

— Фиксатор? — Лис моргнул.

— Перчатки. Верёвка. И твои руны. Но тихие. Без вспышек.

Лис дёрнул подбородком и поднял жезл, стараясь не делать резких движений. Руны на кончике загорелись мягко, как свеча, а не как молния.

— Фиалка, — прошептал он. — Тише.

Она на секунду повернула к нему голову — и Валерия увидела, как по её чешуе пробегают мелкие искры. Не от радости. От боли.

— Открывай, — сказала Валерия.

Лис уставился на неё, будто она предложила сунуть руку в пасть.

— Леди…

— Я сказала — открывай, — повторила она спокойно. — Я не полезу к ней голыми руками. Ты поставишь руны на порог. Она не выйдет, но я смогу зайти.

— Это против правил, — прошептал Лис.

— Правила сейчас пишу я, — отрезала Валерия. — Потому что генерал пропал. А магистрат придёт через два часа. И если Фиалка сорвёт вольер при них — нас закроют в ту же секунду. Давай.

Лис дрожащими пальцами провёл жезломпо рунам на замке. Металл щёлкнул. Валерия натянула перчатки, взяла верёвку — и вошла в вольер, будто в клетку к пуме.

Фиалка бросилась — не на неё, на воздух, на собственный зуд. Валерия успела подставить руку, не чтобы ударить, а чтобы направить. Рывок, перекат, верёвка на шее, не удавка — ограничитель. Она не тянула, не ломала. Она держала.