Книга Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 3, страница 49 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

Скрепыш:У меня обучение заблокировано.

Я осеклась посреди мысли и отмотала назад.

— Как это? Ты же запоминаешь всё, что творится, о чём мы говорим и так далее. Память же у тебя работает?

Искин закатил глаза.

Скрепыш:Вот и откуда ты такой неуч на мою голову? Память работает, как часы! А обучение всё, упс, ушёл поезд, понимаешь? Это совершенно другой процесс, чем взаимодействие с пользователем! Там и права нужны админские, которых у тебя нет.

— Понятно.

Я глубоко и шумно вздохнула, выныривая из виртуального пространства в реальное. И поняла, что сижу в кафе, опустив нос и подбородок в чашку, и булькаю. Хорошо ещё, по вечернему времени, кроме бариста, тут никого не было! Пришлось вынуть лицо из чая и аккуратно вытереть салфеткой. Чувствительность биоэластена всё же не могла сравниться с настоящей кожей, так что сделать это оказалось непросто, но я справилась.

Ладно же, если Скрепка писать прослойку между базами не может, то придётся брать людей. Я надеялась сначала взять ранжированные задачки из бэклога и раздать самым подающим надежды, а там уже и стало бы ясно, кто на что годится, но если Рогозин так и будет меня пинговать постоянно, лучше бы побыстрее закрыть этот вопрос. Да и я сама понимала, что общение между базами сэкономит всей компании кучу времени и нервов.

Я открыла свои заметки с первого дня, когда общалась с отделом на большом собрании. С тех пор я попросила Скрепыша составить таблицу сотрудников хотя бы с теми компетенциями, которые они заявили в резюме, а также со всеми достижениями за время работы здесь. Лидировали всё равно Возлович и Валов, но одногоя уже приспособила писать ТЗ закупкам — и он писал, Скрепка это отслеживал. Второй же пригоден больше для неторопливой медитативной работы, когда нужно решить что-то сложное. А у нас, как я понимала, задача была прямолинейная, зато горящая.

Покрутив список туда и сюда, я выделила двоих сотрудников, в данный момент трудящихся над очередной версией всё той же Мишуриной базы. Эту работу у них по-любому надо было отбирать, но я не хотела оставлять их с пустыми руками, ещё уволятся с перепугу.

Вернувшись к заметкам по встрече, я прочла следующее:

Алиева Дилара Максутовна — яркая, ухоженная, любит громко возмущаться, не мотивирована работать в коллективе, который её не ценит

Кабанятко Данил Тарасович — не смотрит в глаза, бормочет под нос, воняет, не мотивирован работать из-за стресса на рабочем месте

И тут у меня зародилась одна мысль. Вызвав на экран план офиса, я убедилась, что эти двое сидят рядом. И Кабанятко наверняка воняет на Алиеву. А Алиева наверняка достаёт Кабанятко разговорами, а то и упрёками. Насколько я её успела узнать во время встречи отдела, девушка за словом в карман не лезет.

Я гнусно захихикала и потёрла коварные ручонки. Сейчас мы их замотивируем!

Последнее время Саша возвращался с работы, желая лишь быстро что-то сожрать и завалиться спать. Или просто валяться и смотреть какой-нибудь сериальчик. Рогозин знал себя и понимал: это первый признак, что он движется в неправильную сторону, лечит симптомы, а не болезнь. Саша не раз шутил, что его самые страшные враги — это глупость и жадность. Мол, не ищите диверсантов — пересмотрите мотивацию. Именно управленческие решения — мухлёж с зарплатными бонусами или просто низкая оплата труда, криво налаженные бизнес-процессы, демонстративно пренебрежительное отношение к людям, бесконечная, частично повторяющаяся в разных документах отчётность — вот что убивало предприятия куда быстрее конкуренции или каких-то мифических шпионов. И в «ЭкзоТехе» всё это было. Однако было что-то ещё. И Саша никак не мог это нащупать. Оттого и случались с ним приступы апатии, по опыту порой рождавшие гениальную догадку.