Книга Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 3, страница 102 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

— А почему Ванька-то? Она что того…?

— Чо? А! Не! Она ж типа Ванесса. Вот и получилось — Ванька.

Саша засмеялся, но стоило пройти пару шагов по выдержанному в красно-чёрных цветах холлу, как смех застыл на губах.

— Крис, снимай!

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

По коридору к выходу почти бежала Ирина Ермолаева. Увидев Сашу, она чуть не споткнулась, дёргано кивнула и застучала каблуками к двери, которую перед ней услужливо распахнул швейцар. В окно было видно, что направилась жена Николы к парковке. Саша же посмотрел на расстроено выглядящего старичка.

— Что-то комсдарыня Ермолаева выглядит... не очень, — закинул Рогозин удочку.

Но в этот раз ему не повезло. Швейцар не стал с ним обсуждать хозяев. Только махнул рукой и уточнил, есть ли бронь.

— Мы с Нико… комсдарём Ермолаевым, — намеренно ошибся Саша, — договорились тут встретиться.

Его препоручили заботам хостес и, пока шли в зал, Розга попросил искина:

— Крис, проанализируй выражение лица Ермолаевой. Мне нужно понять, играет она или нет.

Самому Саше показалось, что Ирочка искренне расстроена. Но он прекрасно знал, что такое выражение можно и изобразить. В конце концов роль брошенной жены может быть очень удобна, например, чтобы отвести от себя подозрения. Однако есть микромимика, которая в большинстве случаев и выдаёт этаких актёров. Самому её анализироватьочень сложно, особенно по памяти, когда увидел мельком, но вот по видео или фото с использованием искина уже проще.

Крис:Вероятность искреннего расстройства более 80%. Программа вообще выдаёт целый спектр: обида, гнев, горе.

Саша задумался. Если Ирина так остро реагирует, то, получается, они с Николой действительно разводятся. А что она тут делает? Пришла в очередной раз выяснять отношения? Запросто. Если ещё болит, то такие визиты не удивительны.

— О! Санёк!

На него вывалился из беззвучно открывшейся, замаскированной двери Никола. Внешне точно такой же, каким был утром, разве что волосы чуть иначе уложены. Но вот глаза… Саше аж жутко стало. Губы Ермалаева растягивались в улыбке, а во взгляде светилось что-то страшное. Тоска какая-то. Лютая, злая, пугающая.

— Пришёл-таки! — Никола, не переставая улыбаться от уха до уха, приобнял его за плечи, даже похлопал. От хозяина клуба несло спиртным так, словно после ухода Ирочки он выхлебал сразу пузырь, но язык у него пока не заплетался. — Рад, рад! Ты же в первый раз у меня?

Рогозин кивнул.

— Ну и отлично! Сейчас тебе всё покажу. Тебе понравится! — Ермолаев повернулся и крикнул куда-то. — Прохор! А ну тащи коньяк! У меня гости!

Потом снова посмотрел на Розгу, не меняя своего жуткого выражения лица.

— Сашок, ты бы знал… ты бы знал, как ты вовремя. Какой у меня коньячок, Саня-а. Закачаешься. Ща мы это дело сполоснём и буду тебе мою прелесть показывать. Гордость мою!

Молоденький парень в бордовых брюках, такой же жилетке и белой наглаженной рубашке принёс на подносе бутылку с двумя бокалами. Не рюмками. Приличными такими бокалами для вина. Хотел уже наполнить их, но Никола отобрал у него коньяк и сам набулькал обоим чуть ли не доверху. “Опя-ять бухать,” — обречённо подумал Саша.

— Во! А то понапридумывают правил! Всё от жадности, Саня. А мне не жалко! Мне для друга ничего не жалко!

Рогозина вновь приобняли и потащили показывать клуб. Посмотреть действительно было на что. Главный зал был оформлен в виде звёздного неба, причём пол, стены и потолок сливались воедино: всё было в созвездиях. Они двигались, мерцали, меняли цвет. Иногда прямо рядом с посетителями загорались бело-золотые искорки. А то и вообще прямо над головами проносились голограммы комет. А один раз перед Сашей группа звёздочек вдруг сложилась в женщину в древнегреческих одеждах. Она улыбнулась ему и прошла мимо. Рогозин пару секунд не мог справиться с отвисшей челюстью под довольный ржач Николы.