Книга Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть, страница 47 – Макс Ганин

Литовченко и Костя опустили головы и молчали, не смея даже сопеть. Гриша обвел своих коллег взглядом и понял, что только он в состоянии отвечать на вопросы собравшихся.

— Извините, но вы не представились, поэтому я не знаю, как к вам обращаться, — довольно громко, чтобы его было слышно, сказал Григорий и посмотрел в глаза главному.

— Меня зовут Михаил Борисович, — тихо и спокойно ответил тот.

— Так вот, Михаил Борисович, мне кажется, что сейчас вы не с того начали. — Все за столом встрепенулись и уставились на Тополева — не ожидали такого ответа. — В данный момент надо срочно принять решение, оставляем мы эту позицию или режем ее к чертовой матери, фиксируя убыток. Кстати, пока вы все сюда торопились, побросав свои дела, наш минус перевалил за миллион и увеличивается далее. Так что предлагаю сперва закрыть этот вопрос, а потом перейти к поиску виноватых.

— А почему вы до сих пор не закрыли позицию? Я был уверен, что убыток уже зафиксирован! — закричал один из чеченцев.

— Позицию не закрывали потому, что это может негативно отразиться на всем банке в целом, — ответил Гриша после небольшой паузы. Он ждал, что Литовченко как банкир объяснит ситуацию, но тот молчал, дрожа от ужаса на подоконнике, как воробей в холодную погоду.

— А что, сейчас разве этот минус не оказывает влияния на финансовый результат банка? — поинтересовался Михаил Борисович.

— Пока что нет. Мы можем маскировать этот убытокдо тех пор, пока он не зафиксирован, — четко и уверенно ответил Тополев. — Если вам необходимы подробности, я могу рассказать более детально.

— Нет-нет, не надо! — замахал руками председатель собрания. — Я так понимаю, что вы единственный из присутствующих в этой комнате сотрудников банка, кто адекватно осознает случившееся и может со спокойной головой доложить о своих соображениях по этому поводу. Я прав?

— Наверное… — ответил Гриша и снова посмотрел на Литовченко. Тот продолжал глядеть в пол. — Год назад я присутствовал в МБРР в тот злополучный день, когда их дилер проиграл большие деньги и чуть не довел банк до банкротства. Тогда их президент Мигуля побоялся взять на себя ответственность и довел ситуацию до критической. Я не советую вам двигаться по такому же порочному пути.

— Я слышал об этой истории, — подтвердил Гришины слова молодой чеченец. — МБРР тогда еле выкарабкался. Они моему дяде — Вахе Обуевичу — тогда тоже предлагали их банк купить, но он отказался.

— У тебя есть конкретные предложения? — снова спросил Тополева Михаил Борисович.

— Конечно! Я предлагаю оставить эти фунты и ждать, когда курс поднимется. Я внимательно изучил вопрос и могу с уверенность сказать, что в ближайшие недели — максимум, месяц — курс поднимется, и мы сможем закрыться хотя бы в безубыток. Собственных средств банка для обслуживания этой позиции у нас хватает, поэтому за предоставлением дополнительной ликвидности к учредителям обращаться пока не надо.

— То есть ты берешь на себя ответственность за эту позицию и готов отвечать за нее своим имуществом или головой? — спросил, ехидно улыбаясь, чеченец.

— Вы все прекрасно понимаете, что миллион долларов никто из нас троих, — Гриша указал пальцем на себя, Костю и Литовченко, — отдать вам в качестве компенсации убытков не сможет. Поэтому предлагаю сразу же отказаться от этой пагубной практики вытрясания денег с кого попало и вернуться к трезвому обсуждению проблемы. — Григорий подошел к столу, присел на свободный стул и продолжил, глядя на председателя: — Как вы себе представляете мою дальнейшую работу с гильотиной над головой? Ваши парни уже пытались отрезать пальцы моему ночному дилеру, — высказался он и посмотрел на чеченцев. — Ни к чему хорошему это не привело!