Книга Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть, страница 40 – Макс Ганин

— Чего он так меня невзлюбил? — сетовал Андрею на Левина Гриша.

— Ты пойми: он так же, как и Литовченко, просрал в Мытищах большие бабки на ГКО, — начал объяснять другу Беляев. — Причем если Литовченко в основном должен Фабзону, то Левин попал с баблом Вахи! А это уже совсем другое дело и другие последствия!

— А кто такой Ваха? — поинтересовался Григорий.

— Ты что, не знаешь наших учредителей? — удивленно спросил Андрей. — Ну ты даешь! Уже три месяца работаешь в банке и не знаешь наших собственников!

— Я думал, что банк принадлежит «Москоувиту» Фабзона.

— Только наполовину! Остальные пятьдесят процентов у Вахи Обуевича Вагаева, — с большим уважением произнес имя второго собственника Андрей.

— А кто он такой? Чеченец?

— Да! Причем очень богатый и влиятельный. Он много чем занимается, но в основном — нефтью. Ты наверняка уже исполнял заявки на продажу валюты от «Югнефтегазпродукта»?Так вот, это его компания.

— А почему ты говоришь, что у Левина в связи с Вахой будут другие последствия, нежели с Фабзоном?

— Ну, Иосиф Давидович — человек добрый и отходчивый, а вот Ваха Обуевич — наоборот… Человек гор! Голову отрежет только так. Ты его головорезов из охраны еще не видел?

— Нет…

— Так и не дай бог когда-нибудь увидеть! — многозначительно произнес Беляев. — Для них неверного убить — как для нас с тобой высморкаться. В общем, люди серьезные, и расстраивать их не стоит, а злить — вообще страшно.

В конце лета 1997 года в столице были усилены меры по контролю за передвижением кавказцев по культурно-развлекательным центрам. В стране шла вторая чеченская война, поэтому власти города опасались горячих горских мужчин, перестрелок и поножовщин с их участием, а более всего — возможных терактов. В связи с этим московские казино резко сократили доступ в свои заведения для представителей чеченской диаспоры. Но активные и жаждущие сильных эмоций парни нашли выход из сложившейся ситуации: с разрешения Вагаева они стали каждый вечер наведываться в Кредитно-расчетный банк, где по ночам играли на рынке Форекс[18].

Ночной дилер Гришиного управления Андрюха Васин был человеком не эмоциональным, ответственным и очень честным, поэтому шумные компании детей гор его не смущали. Он каждый вечер принимал у них пачки с долларами, укладывал их в сейф, после чего фиксировал заявки на покупку-продажу валют. Чеченцы относились к Форексу как к казино, поэтому их операции носили хаотичный характер, никак не связанный с техническим или хотя бы с фундаментальным анализом. Это было больше похоже на игру «угадайка», поэтому каждое утро они уходили расстроенными, проигравшими все свои деньги. Как-то ночью один горячий чеченец не выдержал нервного напряжения от постоянных проигрышей и обвинил во всех своих бедах Васина.

— Ты медленно своими пальцами по клавиатуре бьешь, поэтому не успеваешь мои позиции вовремя закрывать! — кричал кавказец. — Я тебе сейчас твои пальцы-то подкорочу! Может, тогда начнешь успевать? — снова выкрикнул он и достал огромный тесак.

Андрюха, недолго думая, вскочил и, сверкая пятками, сбежал от опасных клиентов прочь.

На утро Тополев приехал в банк и застал следующую картину: мебель в кабинете была разбросана, сейф ваялся на полу,а в клавиатуру «Рейтерс» был воткнут длинный нож. Причем с такой силой, что лезвие пробило насквозь не только оргтехнику, но и деревяшку стола. Григорий вызвал в кабинет начальника службы безопасности и продемонстрировал ему последствия ночного визита.