Книга Административный ресурс. Часть 2. Беспредел, страница 104 – Макс Ганин

— А по русски?

— Короче, пуля раздробила в хлам кость у плечевого сустава. Но во время операции все собрали. Теперь тебе придётся пару месяцев с этоймандулой на руке походить. Если честно, то вопрос стоял жестко: ампутировать конечность к хренам. Ты этого не видел — твоя рука висела на коже! Бороться было не за что. Мне потом хирург признался, что был в тот вечер пьян сильно, и это тебя спасло. Он сказал, что по трязвяку сто процентов бы оттяпал все до плеча и баста, а тут решил поиграть в бога и собрал пальцами все осколочки.

— Значит вот как она, белая полоса то, выглядит, — пошутил Тополев. — И что у нас теперь по плану?

— Ты пока лежишь здесь и лечишься, а я попытаюсь разгрести все то дерьмо, что на нас с тобой сейчас навалилось. Денег у нас только с тобой почти не осталось. Полтос долларов пришлось потратиться на врачей, операцию и твое нахождение тут в вип-палате.

— Ничего, Юр, прорвемся! Главное, что живы, — поддержал друга Гриша.

* * *

Тополев пробыл в госпитале еще месяц. Гипс с ноги сняли и он смог начать ее разрабатывать. С рукой было все намного хуже. Железную спицу из локтя вытащили, но шину оставили еще на тридцать дней как минимум. Поэтому передвигаться было затруднительно — костыль приходилось ставить под здоровую левую руку, при этом опираться на правую неповрежденную ногу, что оказалось совершенно неудобно. Больная рука лежала перпендикулярно туловищу на уровне шеи на Г-образной подставке, которая крепилась к телу двумя ремнями. В такой позе не то что ходить, спать было проблематично.

Розыскные мероприятия по гришиному уголовному делу усилились. Оперативники из Химок рыскали его теперь не только по местам жительсва, но, и как показалось Юре, следили за домом Власова тоже. При этих обстоятельствах было принято решение снять маленький дом в деревне неподалеку от Дубцов и перевезти туда Григория. В этом населенном пункте проживало всего несколько семей, причем их избы располагались далеко друг от друга. Остальные дома пустовали или были заброшены. В середине сентября дачники, которые в основном и составляли костяк местных проживающих, разъехались по городам, поэтому на улицах было безлюдно. Милиция это поселение не жаловало своим вниманием, что очень устраивало Гришу и Юру.

Обычный пятистенок с русской печкой посередине, деревяным полом и слегка прохудившейся крышей стал для Тополева домом на ближайшие три месяца. Самым большим испытанием стало ходить в туалет на улице.Узкая дверь в домике с сердечком еле пропускала через себя человека на костыле и с рукой выставленной в сторону. В октябре, когда шину с руки сняли пришла новая напасть. Из-за сильных холодов надо было топить печку. Проводка в избе была настолько хлипкой, что еле выдерживала работу кипятильника, а не то что калорифера. Чтобы набрать щепы и дров для согрева дома на ночь, ему приходилось часами тюкать топором по бревнам левой рукой. После каждого удара он корчился от пронизывающей боли правого плеча. Из-за этого ему приходилось топить печь через день и согреваться холодными ночами под тремя одеялами.

Юра, опасаясь слежки, заезжал к нему не на долго раз в неделю и привозил пакеты с продуктами. Когда денег стало совсем мало, в ход пошли банки с кашами и тушёнка. К началу ноября рацион Тополева сократился до одного приема пищи в день. Он сильно исхудал и превратился в затворника. Власов долго уговаривал его обратиться к родственникам и попросить денег на жизнь, и в какой-то момент уговорил.