Книга Презумпция виновности, страница 83 – Макс Ганин

Дверь «стакана» открылась, и уже знакомый Грише выводной по кличке «Майонез» махнул ему рукой, подзывая к себе.

– С Бэ-эСа ещё есть кто, кроме тебя? – спросил он подошедшего к нему Тополева, выводя его из «стакана».

– Нет, я один.

– Сейчас дождёмся ещё одного от адвоката и пойдём. Вы у меня последние остались, – сказал Майонез и прислонился к стенке рядом с Григорием.

– Слушай, а ты случайно не знаешь, что это за чел там такой весь волосатый со мной в одном «стакане» был? – воспользовавшисьслучаем, полюбопытствовал Тополев.

– Конечно, знаю! Его многие тут знают. Он уже почти три года на Ка-Дэ сидит.

– А что с ним случилось?

– У него была большая строительная компания в Москве. Кому-то из власть имущих его бизнес очень понравился. Против него завели фиктивное уголовное дело и посадили. Бизнес отняли. Он поначалу боролся, к нему адвокат чуть ли не каждый день ходил, и даже у него чего-то получаться стало по его делу, как вдруг погибает его семья в автокатастрофе, говорят в предумышленной. Вот он с ума и сошёл.

– А почему его не отправляют на лечение в специализированную клинику?

– Видимо, кто-то с очень мохнатой лапой заинтересован, чтобы его тут держали как можно дольше, пока не преставится. У него ещё организм на редкость крепкий, потому как, сколько в него всей этой гадости колют, другой бы уже давно «крякнул», а этот всё живёт. Правда, память напрочь потерял, даже фамилию свою не помнит.

– А какая у него фамилия?

– А тебе зачем? – злобно хмурясь, спросил Майонез, отрываясь от стены. – Были тут охотники помочь бедняге, ничем хорошим ни для них, ни для него это не закончилось. И не думай даже об этом. Тут такие деньжищи замешаны, что укатают только так.

Вскоре привели еще одного БСовца, и тройка мирно побрела в сторону своего корпуса. Когда Гриша зашёл в камеру, то обнаружил, что Саши Ткаченко там уже не было, и его шконка была пустой. Валера с Иванычем суетились рядом с дубком, накрывая поздний обед. Они специально не садились есть без Гриши, чтобы сделать трапезу по-семейному совместной. Теперь, после отказа и выдворения Александра, Тополев оставался для Валеры последней дойной коровой, которую надо было беречь, ублажать и веселить. Чурбанов поведал, что Сашку забрали ещё утром, почти сразу после того, как Гриша ушел к адвокату и до сих пор больше никого не приводили.

16 часов провел Ткаченко на сборке со всем своим скарбом. В этот день к нему приходил адвокат, но так и не дождался своего клиента, потерянного в дебрях тюремного замка. Три раза дежурный по корпусу свиданий и встреч отправлял запрос на вызов Александра, но все три раза приходил ответ, что заключенный с такими данными не найден. Это была своеобразная месть опера Володи за отказ оплачивать его услуги. Измученный неизвестностью и продрогший насквозь в холоднойкамере распределителя, Саша только в районе трёх часов ночи следующих суток попал в общую хату ноль восемь. В ту самую, которой так пугали его Чурбанов и Степанов. Они-то и поспешили уверить Гришу, что Ткаченко там обязательно разорвут, как только узнают, что он сдал их «курок».

Вечером, после девяти, дверь камеры открылась, и на пороге появился невысокий и плохо пахнущий мужичок в резиновых тапочках, тренировочных штанах, в тельняшке и с «машкой»88под левой подмышкой. Он поздоровался, представился и спросил разрешения войти в светлую «хату» на воровском ходу. Звали его Денис Сергеевич Приходько.