Онлайн книга «Презумпция виновности»
|
– Не обращай внимания! – посоветовал Бадик, тоже заметивший эти взгляды. – Для большинства из них человек из тюрьмы ассоциируется с чем-то страшным и неприятным. Пройдёт время, и они к тебе привыкнут, а пока просто постарайся этого не замечать. – Я попробую, – спокойно и даже цинично ответил Григорий. – Презумпция виновности, оказывается, есть не только там, но и здесь… – Конечно, а ты как думал?! Что тебя на воле на руках носить будут и во все мягкие ткани целовать? Помяни моё слово, ты ещё не раз столкнёшься в жизни с этими взглядами, шёпотом за спиной и гадкими словами за глаза. – Ты прав, Бадик, я расслабился после освобождения, подумав, что всё плохое уже позади, но, видимо, надо снова стиснуть, как следует, «булки», собраться и идти дальше, готовому к новым испытаниям и трудностям. Так вкусно и много Гриша уже давно не ел и не пил. Он сидел за столом рядом с отчимом и наслаждался застольем. Напротив него расположилась АллаМотина с дочкой, и они прелестно общались, чокались после каждого тоста и громко смеялись. Остальные гости со временем смягчились к бывшему узнику совести. А после длинного тоста виновника торжества в честь пасынка, пронзающего своей добротой, любовью и нежностью к нему, весь стол сменил гнев на милость, и каждый поспешил ударить свой бокал о рюмку Григория, а перед уходом, на прощание пожать ему руку и пожелать всего наилучшего. Забрав из ресторана остатки блюд в пластиковых контейнерах и бутылки с недопитыми спиртным, Тополев помог родственникам дотащить всё до квартиры. Посидев ещё немного с ними на кухне и обсудив каждого гостя, он получил в подарок 2 увесистых пакета с яствами и поехал домой в «Алые паруса». Надо было как-то учиться жить одному… На следующий день, как и обещал Нарек, он отвёз Гришу на радиорынок, где они приобрели недорогой смартфон и бэушный ноутбук для работы. Как только новый номер телефона стал известен Баблояну от сына, на Тополева обрушился шквал звонков с зоны. Большинство его бывших соотрядников звонили просто так пообщаться и узнать, как там дела на воле – самый дурацкий из всех возможных вопросов, но, в действительности, самый важный для узника. Гриша это отлично понимал и с присушим ему терпением и тактом описывал свою жизнь и происходящее вокруг. Некоторые звонили, чтобы попросить денег в долг, Гагик и Матвей предлагали совместный бизнес в их прожектах, а вышедшие на волю его бывшие «семейники» требовали встречи и посиделок. Он вежливо отказывал всем, ссылаясь на то, что ещё не отдохнул, как следует, от лагерных будней, не приступил к работе и хочет как можно больше побыть с семьёй. Его новый номер сразу же узнали Лариса и Таня и тоже начали позванивать и намекать на чувства и необходимость увидеться и поговорить. Если у Чувилёвой ещё находилась сумка с вещами Гриши и ему, хочешь – не хочешь, пришлось посетить её загородную квартиру, чтобы забрать их, поставить все точки над I и навсегда закрыть вопрос о совместной жизни, то с Калинкиной приходилось общаться более мягко и вежливо, так как по документам именно она была ответственным квартиросъёмщиком в «Алых парусах» и в любой момент могла выкинуть Гришу из квартиры на абсолютно законных основаниях, как затем и случилось. А пока он наслаждался жизнью, гулял по Москве,заходил во дворы своей молодости в центре города, катался на общественном транспорте, разглядывая преобразившуюся за время его отсутствия столицу. Он неожиданно для себя обратил внимание на множество автозаков, ездивших по улицам, и подумал, что раньше их никогда не замечал в потоке машин. А теперь, когда он лично не раз становился их вынужденным пассажиром, представлял себе несчастных заключённых, испытывающих дискомфорт железного кузова, пронизанного холодом улицы, и отсутствием кислорода внутри в накуренных камерах самоходного склепа. «Познав беду сам, начинаешь более уважительно относится к горю других», – подумал Тополев, в очередной раз проводя взглядом судейский КамАЗ с зелёной полосой ФСИН по борту. |