Книга Презумпция виновности, страница 418 – Макс Ганин

– Так, ладно… Угу… Интересно… Почему вы были уволены с работы из швейного цеха 3-ей колонии в феврале 2016 года?

– В связи с отъездом в ЛИУ-7, – ответил не совсем честно Гриша.

– Ладно… Вижу, что вы были трудоустроены уборщиком в лечебно-исправительной колонии, вижу вашу роспись за нарушение локального участка в сентябре пятнадцатого в ИК-3 и ни слова, ни строчки в вашем личном деле о поощрениях.

– Как же так, ваша честь?! Я лично за них расписывался у начальника отряда. Одно было за отличную учебу в ПТУ и проведение концерта для учителей школы 7-ой колонии, а второе за 5 концертов, в том числе под видеозапись для Москвы и ФСИН.

– Ничего нет! Пусто… – сказала Желтова и ещё раз перелистала дело. Гриша вспомнил слова «Ушастого», что он пожалеет об отказе платить 70 тысяч за его УДО.

Было видно, что судья ищет поводы, чтобы отпустить Тополева, но не находит их в достаточном количестве. Заседание уже продолжалось 45 минут вместо обычных 15.

– Григорий Викторович, расскажите мне, пожалуйста, о подробностях полученных вами взысканий, – попросила Желтова.

– Про три взыскания на Бутырке я вам уже говорил, что даже не знал об их существовании. Единственное объяснение их появления, которое я могу дать, это месть оперативного сотрудника Владимира Клименко, который вымогал у меня миллион рублей за нахождение в камере с телевизором и холодильником, а я ему отказал. За это, видимо, он и нарисовал мне выговора. Что касается взыскания в ИК-3 за создание синагоги, то я уже писал в прокуратуру и уполномоченному по правам человека по этому поводу и требовал снять с меня это взыскание, наложенное незаконно, но воз и ныне там. Я хочу ещё добавить про поощрения, что вчера у меня состоялось судебное заседание в Тамбовском областном суде по моей апелляции, и там мои два поощрения были подтверждены! Почему их нет в моем личном деле сегодня, я не знаю, но считаю это подозрительным и прошу вас разобраться с этим.

– Вот тут ваш потерпевший прислал своё возражение на ваше досрочное освобождение. Пишет, что вы не выплачиваете ему ущерб, полученныйот вашей преступной деятельности, и поэтому требует не отпускать вас до конца срока. Что скажете?

– Вчера моим бесплатным адвокатом в Тамбовском областном суде была женщина – бывший следователь следственного комитета Москвы. Она подтвердила мои подозрения насчёт Южакова, рассказав, что тот был её подследственным и является крупным мошенником и негодяем. Поэтому сложно сказать, кто у кого деньги похитил преступным путём. Я считаю, что он у моей компании!

– Исполнительный лист в колонии имеется? – спросила Желтова у представителя ИК-3.

– Никак нет! – чётко ответил отрядник.

– Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения, – произнесла Желтова, встала и скрылась за дверью.

Она вернулась только через 20 минут и зачитала вынесенное решение об отказе в удовлетворении ходатайства Тополева о замене ему неотбытой части наказания более мягким видом наказания, таким как обязательные работы.

Конечно, Гриша был готов к такому исходу и сильно бы не переживал, если бы не отсутствие информации о поощрениях в его деле, потому что с этой новой вводной погибали все его планы на дальнейшие судебные процессы и новые возможности уйти домой раньше назначенного судом срока. Да и после такого открытого и очень профессионального судебного процесса, проведённого Желтовой, желания писать апелляционную жалобу даже не возникало, а наоборот, хотелось выразить ей благодарность через председателя их суда за принципиальность, человеческое отношение, профессионализм и реальное желание разобраться в сути дела, а также за неформальное отношение к процессу, в отличие от многих других судей.