Книга Презумпция виновности, страница 339 – Макс Ганин

В последний перед выпуском в барак карантинного отделения вечер пришёл очень высокий и крепкого телосложения парень лет 35 с уникальным взглядом гипнотизёра. Он пригласил Григория на разговор тэт-а-тэт в том же кабинете, где с ним беседовал оперативник.

– Меня зовут Женя, в лагере кличут «Удав», может, слыхал уже?

– Привет, Женя! – поздоровался Тополев. – Нет, пока не слышал про тебя ничего.

– Ну, тогда давай знакомиться, – он протянул руку и крепко пожал Гришину кисть. – Я правая рука завхоза первого отряда Миши «Ушастого». Про него-то, наверное, слышал?

– Про него слыхал. «Собака» рассказывал. Да и видел по-моему тоже в зоне его, когда мусорный бачок выносил.

– А ты внимательный, как я посмотрю, – весело отреагировал «Удав» и широко улыбнулся. С таким выражением лица он действительно был очень похож на огромную змею, смотрящую на кролика перед броском. – Много о тебе слухов разных ходит, да и шлейф мутный за тобой с «трёшки» и Бутырки тянется, – задумчиво произнес он и ещё внимательнее впялился взглядом в собеседника. – Буду с тобой откровенен, – продолжил Женя после минутной паузы, во время которой он несколько раз глубоко затянулся сигаретой, срисовал реакцию Гриши, который старался быть абсолютно спокойным и даже слегка как бы равнодушным к услышанному, и выпустил едкий дым в потолок. – Менты боятся тебя и на «промку» выпускать не будут. Чего-то там им «троечные» мусора в уши напели про тебя, поэтому и трухают. Так что у тебя есть два «путя». Первый – в 9-ый отряд на перевоспитание, но как нам про тебя рассказали блатные с «тройки», долго ты там не задержишься… Либо ты их, либо они тебя… Есть и второй! К нам в 1-ый под крыло «Ушастого». У нас в отряде проживают столовские, банщики, клубные и прочие завхозы школы и ПТУ. Отряд, можносказать, элитный – вся здешняя интеллигенция скопилась именно у нас. В других бараках, если честно, даже поговорить не с кем – одно быдло и люмпены.

– Я все понял, Евгений! Сколько? – прервал «Удава» Гриша.

– Смотри, за спокойную жизнь в отряде и в зоне, за право не выполнять 106-ую, иметь постоянную сотовую связь, валяться на шконке почти в любое время суток, тогда как другим это запрещено, и, самое главное, гарантированные поощрения по итогам каждого квартала, за всё это всего 100 тысяч рублей.

– Единоразово? – заинтересованный предложением, переспросил Григорий.

– 10 тысяч завтра после распределения, а остальное можно в течении недели-двух.

Предложение было действительно заманчивым и вполне реалистичным. Ценник тоже показался Тополеву демократичным и реальным. 10 тысяч у него уже гарантированно были – по его просьбе Наташа с Богданом ещё не отправили ему ежемесячную выплату за апрель из-за его переезда в другую колонию, и теперь он смело мог воспользоваться своими кормовыми на первый взнос. Оставалось всего ничего – найти оставшиеся 90. Он подумал, что за две недели точно сможет уломать родственников на более существенный вклад в его судьбу или уговорить Ларису дать ему взаймы на какое-то время. Либо, на крайний случай, постарается собратьтакую сумму по знакомым. 100 тысяч были не такой большой суммой, чтобы стать для него проблемой, и он решил согласиться, понимая, что перспектива оказаться в 9-ом отряде и каждую минуту бороться за своё право называться человеком, а не животным, мало его прельщала.