Книга Презумпция виновности, страница 248 – Макс Ганин

– Года два здесь поработаешь и, считай, «тубик»189заработал, – со знанием дела прокомментировал показанное Грише «Космос». – Это сейчас, летом, тут прохладно и суперски, а зимой здесь лютый холод и жуткие сквозняки. Каждую неделю в санчасть как минимум одного с воспалением лёгких из этого цеха доставляют. Большинство на свободу после этого выходят… вперёд ногами. На втором этаже «швейка», но мы туда с тобой не пойдём, потому что там Пудальцов, а его охраняют и посторонних не пускают, – сказал Коля и вышел на улицу.

Затем они дошли до небольшого здания пекарни, где «Космос» заказал две больших пиццы с колбасой и ветчиной и пообещал вернуться за ними где-то через полчаса. Зэки, одетые в относительно белые застиранные халаты, с почтением приняли заказ и поспешили его выполнять. Затем Николай повёл за собой Гришу к «бендеге»190«обиженных», где собирался приобрести самогонки. Видимо, когда-то в этом месте находились гаражи для грузовых автомобилей, а теперь большие металлические выкрашенные в зелёный цвет домики были прибежищем для зэков или складами материально-технического снабжения зоны. За самыми большими воротами в длинном ряду бывших гаражей прятались «обиженные» работяги. Коля постучал громко в дверь воротины. Было слышно, что кто-то внутри тихо подошёл к прорези и внимательно разглядывает гостей.

– Открывайте, петухи! – громко крикнул Космос. – Хозяин пришёл.

Дверь открылась, и в проёме показался Федя «Уголёк» – смотрящий за всеми «обиженными» лагеря. Он, наверное, был азербайджанцем или турком по национальности, поэтому всегда был сильно загоревшим, отчего и получил своё погоняло. По рассказам Коли, он сидел на строгом режиме как мужик, но потом почему-то решил сам пойти в петухи, хотя и не был гомиком. Затем Федя за заслуги перед зоной перережимился на общий и приехал в ИК-3, где положенец его поставил ответственным за всех«петухов», с чем он очень хорошо справляется. Он сам их наказывает за провинности, назначает на работы, контролирует исполнение, а также следит за их поведением и не допускает серьёзных нарушений с их стороны. «Угольком» всегда были довольны, как администрация, так и блатные, поэтому ему многое позволялось и на многое не обращали внимания. Так, одним из его бизнесов было самогоноварение, а его напитки больше всего ценились в зоне. Варил он на «промке» в своей бендеге, куда практически никогда не захаживали дежурные с вахты. Перед приездом проверяющих из управы или перед началом общелагерного шмона его предупреждали заранее, чтобы он успел прибраться.

– Здравствуй, Коля! – вежливо, с небольшим восточным акцентом, поздоровался Федя. – Ты за алкашкой или так, в гости?

– Чего мне к тебе в гости ходить? – раздражённо произнёс Николай. – Две бутылки гони на базу, деньги тебе не «киви» вечером скину.

Федя махнул рукой кому-то внутри, и через минуту у него в руках появились заветные пластиковые полторашки.

– Ещё что-то? – также вежливо и подобострастно поинтересовался Уголёк.

– Да, мне надо моего товарища приодеть, – показывая на Гришу, сказал он. – Есть у тебя чего-нибудь новенькое?

– Чего именно желаете? Есть костюм тренировочный, футболки, бейсболки, из обуви – кроссовки и ботинки.

Вторым основным бизнесом «обиженных» было барыжничесво запрещёнкой. Вольнячка, которую они просто-напросто тырили из баулов вновь прибывших, либо со склада на вахте, либо при транспортировке на общий склад за пределами колонии, а также ножи и заточки, которые они сами делали в своей бендеге. Ходовым товаром были, само собой, телефонные трубки, зарядки и сим-карты. Запрещённые товары у «обиженных» брать мужикам разрешалось, поэтому этот вид коммерции тоже процветал.