Книга Презумпция виновности, страница 226 – Макс Ганин

– Извини, Гриш, но я помочь деньгами тебе никак не смогу! – оборвав его на полуслове, практически выпалила Бирюкова. – Я сейчас без работы, и все мои сбережения уходят на лечение мамы, поэтому каждая копейка на счету. Извини!

– Я это знаю, Оля. Поэтому я хотел попросить тебя, чтобы ты обратилась к нашим одноклассникам от моего лица. Я уверен, они мне помогут! И потом, я не прошу подарить мне деньги, я прошу взаймы. Я не знаю, когда точно смогу вернуть, но…

– Да никогда! – грубо прервала его Бирюкова. – Тебя там прибьют рано или поздно, и с кого тогда деньги получать?! Я не буду этим заниматься – звонить, просить, уговаривать, у меня и своих дел невпроворот! Поэтому извини ещё раз, – и сбросила звонок.

Гриша стоял посреди сортира, как оплёванный. Он никак не ожидал такого поворота событий. Сам он привык ставить себя на место других людей, поэтому и представить не мог, как можно отказать в помощи знакомому человеку, оказавшемуся в тюрьме. Он, Григорий, в помощи точно бы не отказал. Сам предложил услуги и расстарался бы по полной, понимая, в какой ситуации оказался его собеседник. А тут отказ, да ещё в такой грубой форме. Шок… Поэтому следующие звонки двоюродной сестре Ане и Кате Панковой – коллеге по «Азимуту» и доверенному лицу его друга Саши Животкова – он решил сделать чисто информационными,сообщив, что жив и здоров, что прибыл в колонию. В глубине души Григорий надеялся, что они сами предложат помощь или хотя бы расспросят о нуждах или пожеланиях. Но ни та, ни другая свои услуги не предложили, зато отметились красноречивыми пожеланиями здоровья и сил, чтобы всё это выдержать. Настало время звонить тёте Наташе. Напоследок он оставил звонок Фатьме Мамедовой – жене Алладина, на которую он возлагал последние надежды.

– Алло! Натуля?! Привет, это Гриша. Как ваши дела? – начал, как всегда дружелюбно, Гриша.

– Гришка, привет родной!!! Ты откуда?

– Я уже в лагере, на карантине. Это ИК – 3 в Тамбовской области.

– Ну, слава Богу! А то мы с Бадиком уже начали волноваться, что ты так долго не выходишь на связь.

– На этапе почти неделю были. Пока доехали на поезде до Тамбова, пока в пересыльной тюрьме просидели. Вот, вчера в лагерь привезли, теперь тут в карантине минимум неделю буду, пока в отряд не распределят.

– Тебя не били?! – взволнованно спросила Наташа.

– Нет, конечно! Успокойся, сейчас не тридцать седьмой год.

– Как вас там кормят?!

– Нормально! Баланда есть баланда. Похуже, конечно, чем на Бутырке, но есть можно.

– Чем мы с Богданом можем тебе помочь? – неожиданно для Гриши спросила тётя.

– Натуль, если вам не сложно, мне нужно шесть тысяч рублей на киви-кошелёк. Эти деньги пойдут на телефон, чтобы я мог звонить вам, и на еду, – растерянно отчитался о будущих тратах Григорий.

– Не вопрос! Куда надо переводить? Лида (домработница) завтра с утра сходит в торговый центр и переведёт.

– А можно попросить Лиду сделать это сегодня? – не веря своему счастью и от этого наглея всё больше и больше, попросил Гриша. – Очень надо сегодня, чтобы завтра продукты уже привезли. Мы тут в складчину впятером скидываемся.

– Диктуй номер! – волевым и немного грозным голосом скомандовала Наталья. – Значит, сходит сейчас, если так нужно.

Гриша радостно продиктовал номер телефона, к которому был привязан киви-кошелёк, затем несколько раз перепроверил – так ли тётя их записала, акцентировал её внимание на сопроводительной надписи к платежу: «Для Гриши». Трижды поблагодарив её и Богдана за помощь, пообещал звонить по возможности каждый день.