Книга Презумпция виновности, страница 11 – Макс Ганин

– Я уважаю твою позицию и твою преданность, но, поверь мне, этот человек такого отношения не заслуживает. Подумай о себе. Мы прекрасно понимаем, что ты попал под раздачу. Ты сам знаешь, что сегодняшнее специальное мероприятие просто так не делается. Либо по приказу сверху, либо за хорошие бабки. Если ты сдаешь чету Бытко, мы возвращаем «терпиле» бабло и не заводим дело против тебя, если нет, тогда, поверь мне, этот эпизод будет началом твоей долгой тюремной карьеры. Время ещё есть. Думай!

– Я всегда думаю перед тем, как что-то сказать или сделать, поэтому, наверное, и получаю в жизни больше неприятностей, чем наживы.

Разговор умер в тишине где-то на подъезде к зданию УБЭП на Люсиновской.

На улице было уже темно, московские пробки набирали мощь. Гриша дремал на заднем сиденьи и не заметил, как они подъехали к самому входу грозного УВД. Пятиэтажное здание тёмно-песочного цвета с небольшими квадратными окнами и висящими под ними кондиционерами напоминало букву «Т». Правое и левое крыло дома былиболее вытянутыми поперёк и на десяток метров углублялись от фронтальной линии центральной части, которая в свою очередь была увенчана продолговатым стеклянным тамбуром под грузной коричневой крышей из металлочерепицы, широко свисающей по трём сторонам. Вся территория комплекса была огорожена двухметровым металлическим забором из часто посаженных прутьев, толщиной с палец, не мешающих свободному обзору. Озеленению земельного участка внутри периметра могло позавидовать любое ТСЖ3или ЖЭК4. Голубые ели, туи, березы, дубы и клены парили ввысь, закрывая жёлтой листвой верхние окна дома, коротко подстриженная трава и фигурно остриженные кусты выдавали наличие в штате заведения садовников и флористов. Оформив пропуск, они поднялись на третий этаж левого крыла и зашли в кабинет 319.

В длинной прямоугольной комнате было одно окно, выходящее во внутренний дворик, три стола для сотрудников, большой чёрный диван и старый советский коричневый сейф с огромной никелированный ручкой. Два стола стояли у окна напротив друг друга и один у входа напротив дивана. На сейфе стоял маленький телевизор. Столы были девственно чисты: ни бумаг, ни оргтехники, ни даже канцелярских принадлежностей – ничего. Сразу было видно, что хозяев кабинета ноги кормят, порой забывая о совести и чести.

С появлением Григория в комнате началось броуновское движение. Люди менялись местами постоянно и, если задерживались, то ненадолго. Кто-то просто заходил, чтобы посмотреть на задержанного, кто-то задать вопрос коллегам, кто-то высказаться по существу происходящего, чтобы попугать мирно сидящего на мягком диванчике «злодея». В воздухе витали фразы: «мошенник», «тюрьма и надолго», «материала на него хоть отбавляй!», «в другом кабинете терпила рассказывает о нём такие вещи…», «он и в Израиле кучу народу перекидал…», «серьёзным людям, оказывается, большие деньги должен…». Наконец в кабинет зашли старший оперуполномоченный и начальник отдела и сообщили, что скоро закончится допрос потерпевшего, поедем к следователю на Таганку, и скрылись обратно в коридоре. После этого в комнате остались только «виновник торжества» и один сторож. После пяти минут тишины Григорий обратился к молодому ОБЭПовцу, которого он заприметил ещё в ресторане и оценил как самого достойного для контакта. Он даже специально запомнил егоимя – Сергей.