Книга Саван алой розы, страница 65 – Анастасия Логинова

Саша была в панике. Почти что в истерике. Чувствовала себя никудышной, бесполезной, откровенно глупой. Дурочкой, которую ничего не стоит обвести вокруг пальца! Даже такую малость, как сохранить мамины дневники, она не сумела. Их из-под носа у нее увели! Самым бесстыжим образом!

– Вчера только перед сном над ними сидела, перечитывала, пометки делала для вас, Степан Егорович… и утром, до того, как в классную вышла, клянусь, они лежали на моем столе! Четыре толстые тетрадки. А после захожу – а стол пустой, как ни бывало…. Простите, Степан Егорович, ей-богу простите….

Не отдавая себе отчет, Саша завела обоих сыщиков – Кошкина, и этого второго, с красивыми глазами, Кирилла Андреевича – прямо в свою спальную. Тотчас бросилась к бюро, за которым обычно писала, в надежде непонятно на что. Но дневников там по-прежнему не было.

Леночка, запыхавшись, волнуясь не меньше нее, сноровисто перебирала все книги на полках Саши, заглянула в ящики, в стол, в прикроватную тумбу. Даже под кроватью смотрела. Впрочем, при появлении сыщиков, Лена прекратила свои поиски, явно бесполезные, наспех пригладила волосы и неуверенно предположила:

– Может, дети взяли почитать?.. Напрасно, Саша, ты не имеешь привычки запираться! Я немедля спрошу Люсю и Петю.

И исчезла за дверью.

– Вы доверяете вашей гувернантке? – со скепсисом спросил Кошкин.

– Да, всецело! – вопрос показался Саше нелепым. Хотя сыщик, конечно, не знает Лену так, как знает она, а потому и сомневается. Это логично. Она объяснилась: – это Леночка уговорила меня отнести дневники вам. Без нее, право, я долго бы еще смогла решиться. Уж кому-кому, а ей точно нет резона их прятать.

– Речь идет о дневниках вашей матери?

Вопрос задал второй сыщик, Кирилл Андреевич. И Саша, поздно спохватившись, прикусила язык. Не стоило говорить при нем: кажется, Степан Егорович сдержал слово и никому о дневниках не сказал, даже помощнику. А она все разболтала…

От души выругав себя, Саша приняла, что ничего теперь уж не поправишь, и подняла робкий взгляд на Кирилла Андреевича.

– Да. Просите, я не сказала вам прежде, но, смею надеяться, что вы честный человек и не станете говорить о дневниках кому бы то ни было…

– Уверяю вас, что не стану. И я понимаю, Александра Васильевна, почему вы не сказали.

Он был абсолютно серьезен, и, кажется, искренен– Сашу эта серьезность даже тронула. Славно, что он понимает.

– Теперь это не имеет смысла, – горько улыбнулась она. – Дневники пропали прямо из моей комнаты и, должно быть, уже уничтожены.

– Забрать их из этой комнаты могли только члены вашей семьи, – холодно заметил Кошкин.

Он не столько осматривался в комнате, сколько хмуро наблюдал за нею и Кириллом Андреевичем. И, кажется, был недоволен тем, что Саша проговорилась.

– Да, я думаю, что их забрал кто-то из членов семьи, – убежденно и веско ответила она. – И не дети. И не прислуга. И уж точно не наша гувернантка.

Кошкин нахмурился и того больше. Что-то из сказанного Сашей ему определенно не нравилось.

– И я знаю, кто! – продолжала Саша. – Могу назвать имя хоть сейчас!

Она невольно сжала кулачки.

– Голословных обвинений не нужно, – оборвал ее Кошкин. Будто тоже прекрасно все понимал – но верить не хотел. – И обыск, разумеется, я проводить не стану, даже если вы попросите. Не имею на то оснований. Лучше скажите, Александра Васильевна, пропали все ваши записи? И пометки тоже?