Книга Убийство цвета «кардинал», страница 70 – Людмила Киндерская

крыл дно — и выпила одним глотком. Села и стала ждать, когда станет легче.

Полина покосилась на туфли; они безмолвствовали, снобистского презрения от такого способа пития благородного напитка не выражали, словно понимали настроение хозяйки.

Тогда, в кафе, Николай сообщил ей, что Антонине позвонили из полиции. Пригласили прийти, чтобы дать показания по поводу смерти Лякишевой. Тоня попыталась дозвониться Поле, но у той телефон был вне зоны доступа. Тогда она в панике позвонила Николаю — боялась, что ее заподозрят в убийстве. Так и случилось.

И она, Полина, вместо того чтобы просить у Игоря помощи, накинулась на него с какими-то дикими обвинениями:

— Я тебе говорила, что Тоню могут арестовать, просила помочь. А ты мне сказал, что все в порядке, что никто ее не тронет. Тоже мне великий предсказатель!

А потом выскочила из кафе, будто за ней собаки гнались. И что теперь делать?! Игорь больше не захочет ни общаться с ней, ни помогать. Ей было плохо и отчаянно страшно. Она подошла к туфлям и прижала их к груди. Они были холодны и бесстрастны. Как ни странно, Поля успокоилась.

Раз никто ей не поможет спасти Тоню, она сделает это сама. Силиверстова достала блокнот и стала смотреть на запись: «Выяснить, о каком отчете идет речь, и найти его». Это она написала сразу после смерти Юли. Ей показалось, что после этого прошла целая жизнь.

Думать об убийстве Холодной она будет потом. Как ни цинично это звучит, но Юлия умерла, значит, ее дело может подождать.

Полина вздохнула и после некоторого раздумья уверенно вывела:

«В “Лоренсе” срочно узнатьо знакомых Лякишевой. Найти их, поговорить. Сделать вывод, кому выгоднаее смерть, — племянники, кузены…»

Она не успела дописать последнюю фразу, потому что раздался звонок. Полина отбросила карандаш и ринулась к двери: мелькнула робкаянадежда, что вернулась Тоня.

На пороге стоял Игорь. Полина несколько секунд смотрела на него, потом взялась за лацканы пальто и уткнулась ему в грудь.

В«Лоренс Gold» было «дорого-богато». Позолота была везде: на обоях, багетах, шторах, мебели, рамах картин. Во всех углах стояли блестящие вазы, заполненные искусственными цветами. Полина испугалась, что у нее не хватит денег даже на то, чтобы причесаться. И почему она не спросила цены, когда звонила, чтобы записаться?

Администратор, длинноногая блондинка исполинского роста, провела Полину к парикмахеру. В соседнем кресле сидела полная дама, пальцы которой были унизаны золотыми кольцами. На ней было глубоко декольтированное платье, являвшее миру ее подвявшие прелести. Голова прелестницы была густо нашпигована фольгой. Она лениво листала журнал. Увидев Полину, дама оживилась, откинула чтиво в сторону и подалась вперед:

— Вы слышали новость?

— Какую? — спросила Полина, стараясь выглядеть равнодушной.

— Как? Вы не знаете?! — дама заблестела глазами. — Зульфию убили. Хозяйку салонов «Лоренс». Вообще-то она Зойка, но интересничала, требовала себя Зульфией называть. Прямо и не знаю, куда теперь ходить прихорашиваться.

— Как убили? — всплеснула руками Поля. — А «Лоренс» теперь что, закроется?

— Наверное, государству отойдет. У Лякишевой ни мужа, ни детей.

К Полине подошла парикмахер Марина и повела ее на мойку. Долго мыла волосы, массировала голову, накладывала маску. Наконец ей накрутили вокруг головы чалму из полотенца и Поля смогла вернуться на свое место.