Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 31 – Аманда Скенандор

Он не мог простить ей смерть Феликса. И как она может осуждать его? То была ее вина. Но остальные обвинения, которые он так бесчувственно обрушил на нее – эгоистичная, равнодушная, несостоятельная, – она не могла принять.

Ее рука снова сжала лист бумаги, скомкав ее. Ему следовало сказать все это раньше, когда у нее была возможность отреагировать. Трус.

Она подбросила бумажный шарик так высоко, что он ударился о потолок. Посыпались осколки пожелтевшей штукатурки. На этот раз она поймала его и подбросила обратно в воздух как раз в тот момент, когда открылась входная дверь тюрьмы. Мириэль хорошо знала лязг ее петель. Письмо Чарли упало на кровать и скатилось на пол. Она не потрудилась забрать его.

Может быть, уже время ужинать? Ее обед стоял нетронутым на маленьком столике у стены. Единственное, что она взяла с подноса, были капсулы чаульмугры. Те, которые она бросила в угол в надежде отравить своего сокамерника.Но у мыши, похоже, было больше здравого смысла, чем у здешних пациентов, потому что она не притронулась ни к одной таблетке.

По половицам послышались отрывистые шаги, и грубоватый голос спросил:

– В какой камере сидит беглец?

Мириэль услышала скрип ножек стула, когда сторож Дойл поднялся со своего места. Он кашлянул и прочистил горло.

– А-а, э-э, доктор Росс. Добрый день.

Никакого ответа от доктора.

Сторож снова откашлялся.

– Ах, точно. Беглец. Третья камера.

Мириэль встала. Ее когда-то коротко подстриженные волосы отросли до непослушной длины и беспорядочно свисали вокруг лица. С рукой, закованной в гипс, она едва ли могла вымыть их шампунем, не говоря уже о том, чтобы завить или уложить. Ее челка – слишком короткая, чтобы можно было заправить за уши – запуталась в ресницах. Даже будучи в самом мрачном настроении в Калифорнии, она бы никогда не позволила себе выйти из дома или встретиться с незнакомцем в таком жалком виде. Теперь она даже не потрудилась открыть свою пудреницу. Кем бы ни был этот доктор Росс, она могла поговорить с ним и не напудрив нос.

Дверь ее камеры открылась. Поток света временно ослепил ее, и она прикрыла глаза загипсованной рукой. Вошел невысокий мужчина, плотного телосложения.

– Миссис Марвин, я доктор Росс, главный врач Морского госпиталя Шестьдесят Шесть.

Сторож Дойл стоял у дверного косяка, пока доктор Росс не отпустил его кивком. Обращаясь к Мириэль, он сказал:

– Можем мы поговорить минутку?

– У меня есть выбор?

Он снял свою белую офицерскую фуражку и сунул ее под мышку. Четыре золотые нашивки украшали его погоны.

– Нет, мэм.

Она снова опустилась на кровать и указала на стул с соломенной спинкой в другом конце комнаты, заваленный потрепанными журналами и обертками от конфет. Доктор не стал садиться. Он оглядел ее камеру – нетронутый поднос с обедом, россыпь капсул с чаульмугрой в углу, смятое одеяло, на котором она сидела, – и нахмурился.

– Миссис Марвин, позвольте мне сразу перейти к делу.

– Конечно, разумеется. Между приемами пищи и двадцатиминутной послеобеденной тренировкой мой график общения довольно насыщен.

Его тонкие губы сжались еще сильнее.

– Вы пробыли в этом учреждении меньше месяца и уже нарушили пункт номер шесть больничных правил и предписаний, попытавшись скрыться. Как вы уже поняли, мы не можем закрыть глаза на подобноеповедение. Сестра Верена сказала мне, что вы держитесь отчужденно по отношению к другим обитателям колонии и не соблюдаете предписанный вам режим лечения. Кроме того…