Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 134 – Аманда Скенандор

– Обычно в таких случаях помогает сестра Хуанита, но она больна гриппом. Сестра Лоретта скоро присоединится к нам, но я… хотела бы, чтобы здесь был кто-то с более серьезными навыками. Кроме того, у вас есть опыт.

Мириэль разинула рот. Роды и помощь в родах – это две совершенно разные вещи!

– А как насчет Дока Джека?

– Мы позвоним ему в конце. Или раньше, если ребенок не перевернется.

Сестра Верена подтолкнула ее локтем, и Мириэль, спотыкаясь, подошла к раковине. Она ничего не знала о том, как принимать роды. И уж тем более в случае с тазовым предлежанием. Все три раза, пока она рожала своих детей, Мириэль находилась в сумеречном сне, вызванном морфием, и почти ничего не помнила.

Вымыв руки и надев халат, она помогла переодеться Елене. Та одарила ее застенчивой улыбкой и сказала что-то по-гречески, что Мириэль приняла за «спасибо». До следующих схваток прошло несколько минут. Когда они начались снова, Мириэль подняла руку и откинула волосы, упавшиеЕлене на лицо. В темных глазах женщины был скорее страх, чем боль.

Схватки быстро прошли. Сестра Верена попросила Елену лечь и послушала сердцебиение ребенка с помощью специального стетоскопа, который она прижала к животу женщины. Затем она попыталась нащупать контур головы и конечностей ребенка. Наблюдая за выражением ее поджатых губ, Мириэль поняла, что ребенок все еще не перевернулся.

– Расширение всего три сантиметра, – сказала сестра. – Времени еще достаточно.

Мириэль повернула рычаг под столом, приподняв голову Елены, чтобы та могла сидеть прямо в более удобном положении. Как Мириэль не заметила беременную женщину, разгуливающую по колонии? Как она не услышала шепота об этом, когда проходила мимо Бригады Кресел-качалок?

Она припомнила, когда в последний раз видела Елену. Это было в середине сентября на пикнике, устроенном Мексиканским клубом. Чили кон карне[81]и фрихолес[82], пиньята[83]для детей, горящий порошок пиретрума, чтобы отпугнуть комаров. Она так живо запомнила тот день из-за отсутствия Гектора. В ее воспоминаниях Елена сидела за столом со своими соседями по дому. Она не показалась ей беременной. Может быть, немного полновата, но все выглядели так в бесформенных платьях, которые им выдавали.

Вручив Елене подушку и одеяло, Мириэль пересекла комнату, где сестра Верена раскладывала на подносе принадлежности для операции.

– Как давно вы узнали, что она беременна?

Сестра положила ножницы, аккуратно выровняв их рядом с иглой для наложения швов и ниткой, прежде чем ответить:

– Два с половиной месяца.

– Где она находилась с тех пор, как вы узнали?

– В доме тридцать восемь.

Мириэль нахмурилась. Это был дом, где запирали душевнобольных пациентов.

– Мы не могли позволить ей находиться среди вас, – продолжила сестра Верена, – выставляя напоказ свою безнравственность.

– А что же отец?

– В тюрьме.

– Может быть, они влюблены! Если бы пациентам разрешалось вступать в брак, в этом не было бы ничего аморального.

– Я пригласила вас сюда не для того, чтобы обсуждать мораль, миссис Марвин. – Сестра Верена кинула пару щипцов на столик с подносом с такой силой, что задребезжали другие инструменты. – А теперь, пожалуйста, проследите, чтобы мисс Ремис берегла силы. Следите за ее схватками и предупредите меня, когда они станут более регулярными.