Онлайн книга «Ангел с черным крылом»
|
– А донор? Он не пострадает? – Ну, некоторые падают в обморок, у некоторых гноится ранка. Но у такого крепкого и здорового мужчины все должно быть в порядке. – И все же… Это же опасно… Почему нельзя использовать кровь животного или кровь уже умершего человека? – Врачи пытались переливать человеку кровь животного, – затараторила Дрю, не дав доктору Вестервельту и рта раскрыть. – Они пробовали переливать кровь овцы, собаки, быка… Все попытки закончились смертью пациента. А кровь умершего человека нельзя переливать из-за коагуляции. Как только сердце человека перестает биться, кровь сразу начинает сворачиваться. Я читала об экспериментах по применению фосфатных растворов для дефибринации… Уна понятия не имела, что такое «коагуляция» и «дефибринация», но была рада, что Дрю взбодрилась и стала вновь трещать без умолку. Доктора Вестервельта, похоже, впечатлили познания Дрю. Они мило беседовали вплоть до того момента, как фотограф объявил, что готов. И процедура началась. Донор закатал рукав и повернул руку тыльной стороной вверх. Доктор взял скальпель и сделал несколько надрезов на локтевом сгибе донора, открыв вену. Донор вытянул руку, из которой капала кровь. Под нее подставили лоток. Кап, кап, кап… Дрю шумно задышала и опять уставилась в пол. Уна подошла к ней вплотную и схватила за руку. – Не отводи глаз! Смотри! Дрю лишь простонала что-то невнятное и так и продолжала смотреть в пол. – Давай! Ты не можешь это пропустить! Он сейчас проколет ему вену! Дрю даже не пошевелилась. Тогда Уна решила схитрить: – А это какая вена? Бедренная или подколенная? – Не тупи, подколенная вена проходит в ноге, а для переливания крови используют только плечевую вену! Сказав это, Дрю взглянула на донора, чтобы убедиться в своей правоте. – А что это за иглу доктор вставляет в вену? Какая-то булавка для лацкана… Или это из игольницы его жены? Дрю вздохнула и закатила глаза. Подняв голову и неотрывно глядя на донора, она стала пояснять: – Это же канюля! С тонким заостренным концом, но полая внутри, чтобы по ней могла течь кровь. И они обе стали смотреть, как доктор вставляет канюлю в вену. Как только острый конец канюли оказался в вене, кровь закапала с другого ее конца. Дрю слегка пошатнулась, но глаз отводить не стала. Доктор подсоединил к канюле тонкую резиновую трубочку, которая сразу потемнела, заполнившись кровью. Закрытый клапан остановил поток крови примерно в середине этой резиновой трубочки. В вену пациента тоже ввели канюлю, трубочки с двух сторон подсоединили к резиновой груше и открыли клапаны. И кровь донора потекла в вену пациента. Иногда грушу сжимали, чтобы ускорить поток. Уна крепко сжала руку Дрю. Лицо Дрю было белым как мел, крупные капли пота покрыли ее лоб. Но она не упала в обморок. – Завораживающее зрелище, да? – шепнул Уне доктор Вестервельт. Та кивнула, хотя все это время наблюдала за Дрю, а не за самой процедурой. На койке лежал умирающий пациент, бледный и измученный, но получивший надежду на жизнь благодаря этому донору. Сколько еще мужчин и женщин можно будет спасти таким вот способом? Уна тут же стала думать о матери. Точнее, о ее обугленном трупе. Может, когда-нибудь научатся воскрешать и обгоревших при пожаре людей? Может, она сама будет это делать? Уна отбросила эту глупую мысль. Она здесь просто отсиживается. Ее жизнь там, на улице – воровская жизнь. Так было всегда. И так всегда будет. |