Книга Ангел с черным крылом, страница 121 – Аманда Скенандор

Уна на миг остановилась и покачала головой. И что только не придет в голову со страха! Она готова на многое, но убийство – это уж слишком! Придется найти возможность выполнять требования Дейдре. Унция виски там, капелька настойки здесь… Так, глядишь, к концу месяца и наберется. Главное, делать это как можно незаметнее… Конечно, всегда есть ключ Эдвина… Хотя сама мысль о том, что ей придется залезть в карман Эдвину, претила Уне. Она будет оставлять все это в условленном месте подальше от больницы Бельвью – там, где даже сестра Хэтфилд никогда ее не увидит.

И все же… Уна понимала, что Дейдре веры нет и она может все равно выдать ее. Даже платя Дейдре вовремя за ее молчание, Уна отныне не сможет быть спокойна. Может, сжечь за собой все мосты и сбежать, пока не поздно? В спальном корпусе все равно нечем поживиться, ведь все эти перья, сумочки и кружева строго запрещены в больнице. Поэтому большинство учениц оставили свои роскошные предметы туалета дома. Но все же за то, что она могла бы прихватить с собой сейчас, она выручила бы достаточно, чтобы купить билет в один конец на поезд, который увезет ее из Нью-Йорка. При одной этой мысли Уна содрогнулась, и ее едва не стошнило. Хорошо, что она пропустила завтрак!

Вытрезвитель находился за ночлежкой. Здесь пахло уже не столько по́том, сколько рвотой. Палаты-комнатушки по обе стороны от коридора, как и в отделении для душевнобольных, и толстые деревянные двери с глазком. Уна начала заглядывать в глазки. В большинстве палат было по одной женщине, хотя при сильном наплыве в них ютились по три, четыре, а то и пять женщин. Некоторые спали на соломенных тюфяках, другие ходили взад-вперед или сидели, обняв колени.

Уна снова вспомнила вчерашнюю тираду Конора в приемном покое. Многие презирают бродяг и пьяниц, но Уна была удивлена услышать такое от Конора – человека вовсе не богатого, явно хлебнувшего в жизни горя. Глядя на женщин в вытрезвителе, Уна снова и снова вспоминала отца, сломленного войной. Она вспоминала и себя, промерзшую до костей, голодную, мечтающую о глотке виски, который бы согрел ее хоть немного изнутри. Она вспоминала бесчисленных женщин – соседок по трущобам, что заливали дешевым пойлом душевные и физические раны от побоев, которые вынуждены были терпеть от своих мужей.

И она даже немного жалела Дейдре, которая попала сюда, разумеется, не от хорошей жизни. Но Уна ни за что не позволит ей испортить себе жизнь. Не для того Уна с таким трудом пробивалась туда, где она сейчас, чтобы так просто сдаться. Она подняла голову и расправила плечи, подходя к дальней палате. Вчера правила диктовала Дейдре, но сегодня очередь Уны сказать свое веское слово. Правило номер восемь: пока деньги не перешли из рук в руки, торг не окончен.

Дойдя до самой дальней палаты, Уна с удивлением обнаружила, что дверь в нее открыта. Заглянув внутрь, Уна увидела там только уборщицу, которая, стоя на коленях, протирала пол. Больше там не было никого. Не могла же Уна проглядеть Дейдре! Уна во второй раз осмотрела все палаты. И снова не нашла ее.

Ее что – уже отпустили? Вряд ли, в такой ранний час… Хотя, конечно, язык у нее подвешен хорошо. Раз уж она смогла уболтать полицейских снять с нее арест, то и туповатого ночного сторожа убедит, что уже достаточно протрезвела, чтобы идти домой.