Книга Собор темных тайн, страница 58 – Клио Кертику

– Дай человеку передохнуть. Он гордо защищал мою честь, поучаствовал в драке! Ты бы видела, как он героически выстоял эту битву! – Фергюс скинул с себя всю лишнюю одежду и теперь был готов пройти в гостиную, но Эдит стояла у него на пути. Лиаму хватило всего одного взгляда на нее, чтобы начать раздеваться.

– В честь чего пьянка? – голос Эдит дрогнул.

Все движения Лиама были отточенными и четкими, на его лице не промелькнуло ни одной эмоции, что бы там ни скрывалось внутри.

Фергюсу все-таки дали пройти, и он направился на кухню, чтобы утолить жажду.

– В честь краха! – выкрикнул Фергюс, после чего послышался звук проточной воды.

Я поймал мрачный взгляд Лиама.

– Люди не меняются, и он их главный представитель, – тем временем продолжал Фергюс.

Я заметил сочувствие в нервной складке бровей Эдит, в плотно сжатых губах. Она бросила взгляд на Лиама, и тот не выдержал. Он выключил свет в прихожей, оставив нас в темноте, а затем быстрыми шагами направился к ванной комнате, и мы последовали за ним.

– Жан Боррель, скорее всего, поймет и простит, ему даже все понравится, он же всепрощающий и всепонимающий учитель истории.

Это было последней каплей, Лиам хлопнул дверью в ванную, отгородившись от всего мира.

Эдит сразу же бросилась к Фергюсу.

– Ну и что за цирк ты устроил?

Я застыл посреди гостиной, посматривая то на тоненький луч света, выбивающийся из-под двери ванной комнаты, то на пьяного Фергюса.

Я не помню, какие мысли у меня были в тот момент. Я помню только то, что сначала был вечер, полный импрессионизма, тортов и чайных бесед, а потом за секунду он превратился в хаос с последствиями трудного дня, выпавшего на долю моих товрищей.

– Цирк еще до меня существовал, – гордо ответил Фергюс.

– Где вы подрались? Как вы вообще во все это ввязались? – продолжала сыпать вопросами девушка.

– Можно расскажу все это завтра?

– Нет, ты расскажешь сегодня! Или тебе обязательно устраивать спектакли с участием Лиама?

– А почему ты его вообще защищаешь? – возмутился Фергюс с усмешкой.

Все это было не похоже на настоящее препирательство, но мне от этого было не менее неловко. Настроение, которое поднялось за день, быстро поползло вниз, и я осознавал тому причину. Завтра мы должны были уезжать. Даже во время их ссоры меня преследовали видения моей серой комнаты в общежитии.

– Может, он грешен больше меня? – продолжал Фергюс.

– Тогда ты расскажешь, что он натворил, – продолжала напирать Эдит.

– А может у нас быть хоть один секрет или все тебе надо обязательно знать?

– Но ты же уже начал! – возмутилась девушка.

В ванной резко включилась вода.

– Я сказал, что он защитил меня, все остальное – личное! – рассмеялся Фергюс. – А теперь я спать и вам того же советую. Завтра не получится отсыпаться до часу дня.

Мариетт завораживали прерафаэлиты. Их полотна отражали ее мировоззрение, а в мире мало что ему соответствовало.

Родилась она в небольшом, густо заросшем городке, недалеко от деревни Живерни. В юном возрасте она еще не знала об импрессионистах и не подозревала, что видит мир на их манер. Тогда ее еще не интересовала вся эта живопись, куда больше ее влекла библиотека, а вернее – большой стеллаж, тонущий в лучах солнечного света. Все книги находились за стеклом и были недоступны ей в таком юном возрасте. Возможно, она была необычным ребенком, но ей всегда было грустно от того, что многое для нее пока недоступно. В частности, ее интересовала эта неприкосновенная солнечная коллекция за стеклом. Еще она часто думала о школе и с трепетом ждала, когда можно будет туда отправиться.