Книга Собор темных тайн, страница 18 – Клио Кертику

Но я – это я, а Лиам – это Лиам.

И видимо, именно в тот вечер он окончательно убедился в том, что та записка – чуть ли не знак судьбы, посланный ему свыше.

В то время я часто спрашивал себя о том, как этот клочок оказался в той книге, кто его там оставил. Я даже представлял, как сами Лиам или Фергюс могли подкинуть его, чтобы испытать мою честность.

Но я никогда уже не узнаю, почему именно я подвергся року судьбы в хранилище Национальной французской библиотеки. Как и не перестану удивляться своей способности забывать поистине важные вещи.

Вы когда-нибудь задумывались, насколько противоположные эмоции мы можем испытывать в одних и тех же комнатах в различные дни? В день праздников наша родная квартира может показаться нам совершенно незнакомым местом. В день грусти и хандры потолки будто становятся пасмурными, серыми, неровная фактура стен ощущается более явно, трещины или мелкие загибы обоев становятся еще заметнее. Когда мы счастливы, влюблены или заняты любимым делом, в обстановке квартиры вдруг появляется какая-то особенная эстетика и даже ранее непривлекательная деталь, что раздражала прежде, оказывается очень даже к месту.

Так и проходили мои выходные. После нашего совместного вечера я умудрился приболеть и слег на несколько дней. Я удивился тому, как быстро человек может нырнуть из одного состояния в другое, когда только вчера ты был совершенно счастлив, а сегодня тебе будто подрезали крылья. Конечно, я драматизировал, но мне тогда казалось, что стоит выйти с больничного – и все это окажется каким-то сном, сказкой, и мои новые друзья вдруг волшебным образом забудут обо мне. Я проводил в своей комнате дни напролет и только пару раз выходил в магазин.

Город меня также не радовал. В тот момент я осознал всю глубину одиночества в этом городе, о котором говорил Лиам. Такие знакомые и приятные оттенки шампанского и светлой карамели, в которые была одета практически вся архитектура города, теперь казались мне цветом грязного известняка. Изменениям в восприятии способствовали и сгустившимиеся серые облака. Благо не было дождей, иначе у меня и к ним бы проснулась ненависть.

Я любил дожди, и обычно меня не сильно радовала как раз таки солнечная погода. Лучи солнца всегда были подобны неискренним улыбкам, а дождь успокаивал. Он никогда не нагонял тоску, поэтому я и боялся дождя в те дни, боялся, что потеряю эти уютные и родные душе ощущения.

Таким образом, моими единственными друзьями в те дни были книги, чай, сон и мысли.

Они-то и привели меня к размышлениям о Руанском соборе. Эйфория от пережитого вечера в гостях у Лиама прошла, и я стал задумываться над содержанием беседы в тот день. Не то чтобы я желал углубиться в детали нашего исследования. Просто, кроме этой таинственной записки, абсолютно ничего не вызывало у меня интереса.

Так, я стал размышлять об интересе Лиама. Я не догадывался, что именно могло так увлечь человека, хотя и подозревал, что дело в его любви к древней архитектуре. Просто я не мог представить, что она может заинтересовать его и с такой стороны, ведь его волновало не количество вимпергов[11]или другие архитектурные закономерности. Кто мог подумать, что его заинтересует именно историческая и даже религиозная подоплека?