Книга Собор темных тайн, страница 136 – Клио Кертику

Возможно, с таким заключением многие не согласились бы, ведь никто не может повлиять на собор просто своим присутствием – это всего лишь сооружение. Но история доказывает обратное. История таких памятников складывается из воспоминаний отдельных людей, их впечатлений от служб – так собор обретает душу. Например, кто-то испытывает перед ним трепет, кто-то чувствует его давление, иные – благодарность и теплоту по отношению к нему, как это было с Жаном. Жану нравилось представлять, что люди с разных концов света видят в соборе каждый свое, находят в нем что-то для себя.

Он продолжал с благоговением разглядывать рисунок Мариетт.

– И попросите сводить вас в музей, посмотреть на Моне.

– Спасибо, – ответил Жан, не зная, что еще можно сказать в подобной ситуации, и удалился, взглянув на рисующих в последний раз, только уже с галереи.

Мариетт снова взялась за кисть.

Вот так состоялась их мимолетная встреча – что-то новое и яркое настойчиво вторглось в размеренную жизнь Жана.

– Что это она тебе дала? – спросил Ирэн, глядя на кусочек бумаги в его руке.

– Это рисунок.

Камиль тоже заинтересовался, ускорил шаг, подойдя ближе к ребятам. Ирэн взял в руки листок и принялся разглядывать.

– И все-таки она рисует совершенно необычно, непонятно для меня, но я вижу в этом красоту, – он резко замолчал и задумался. – Почему она подарила это тебе? Я ведь первый заговорил с ней.

– Ты тыкал пальцем в ее рисунок, – напомнил Камиль.

– Да ты что? Просто, наверное, ей хотелось поумничать перед ним, – он кивнул на Жана. – У девчонок всегда так, когда кто-то понравится.

Жан Пьер покраснел и выдернул из его руки рисунок, но ничего не сказал.

– Много ты с девушками общался? – поинтересовался Камиль.

– Знаешь, я просто проявил интерес к ее картине.

Они шли по коридору и продолжали громко переговариваться. Час, выделенный для игр во дворе, давно уже закончился.

– Не стоит на нее обижаться, она просто сказала прямо, что ты ей мешаешь.

– Почему-то мешал ей только я.

– Что тебя зацепило в ее картине? – внезапно спросил Жан, замедляя шаг.

Ирэн нахмурился, глядя на товарища, но задумался.

– У нее такой экспрессивный подход, поэтому и собор живой. Эмоциональная картина. – Ирэн облизнул губы. – Я понимаю ее ви́дение.

Жан улыбнулся. Мысли Ирэна только подтвердили его собственные. Люди, непохожие ни складом ума, ни характерами, имели, очевидно, разный подход к творчеству, к познанию себя и мира. Все так по-разному ощущали жизнь и могли поведать о своем ви́дении через свои же работы. Таким образом, «эмоциональное» полотно Мариетт смогло затронуть в незнакомцах неизведанные ими самими прежде струны души и как будто бы расширить их мировоззрение, изменить их мироощущение.

Удивительно.

– К слову, вот и твоя комната.

– Прощаешься со мной?

Камиль протянул руку озадаченному Ирэну.

– Спасибо вам за компанию, – сказал вдруг Жан. – Мы все-таки нашли чем заняться.

– Он прав, – подтвердил Камиль.

Ирэн пожал руку друга и отвернулся к двери своей комнаты.

– Нам даже не помешал тот рабочий с кухни, – добавил Жан Пьер.

Ирэн улыбнулся и слегка оттаял.

– Чтобы он нам помешал? Это невозможно.

Камиль хлопнул его по плечу, а Жан Пьер пожал протянутую руку.

– Чтобы придумали до завтра, чем хотите заняться! – приказал Ирэн.