Книга Колодец Смерти, страница 51 – Селин Данжан

Луиза подождала, пока он закончит говорить по телефону, и сообщила:

— Мне пришлось постараться, чтобы полковник Гарнье согласился поставить дом Дюкуинг под наблюдение. Сегодня ночью два сержанта будут дежурить посменно. Но Гарнье ясно дал понять, что это временное распоряжениеи дней через десять оно будет пересмотрено.

— Вы действительно думаете, что убийца рискнет вернуться к ней? — поинтересовалась Баденко.

Луиза поморщилась. Они с Келлером очень быстро перешли на «ты», но Баденко упорно держала дистанцию.

— Трудно сказать, я не психолог. Я не знаю, что у таких типов в голове. Но уж если вы заговорили о риске, то вы сами пошли бы на риск, не предоставляя Дюкуинг никакой защиты?

— Если смотреть под таким углом… А что вы думаете о связи между Дюкуинг и Айедом? Может, учеба в течение года в одной школе — это просто совпадение?

— А вы, Леа, сами как считаете?

Баденко украдкой взглянула на Луизу в зеркало заднего вида и ответила:

— На этом этапе расследования и не имея никаких других версий, я склонна отвергнуть идею совпадения.

— Хорошо. Тогда доведем наши рассуждения до логического конца.

— То есть?

— Если 2001/2002 учебный год в лицее Богоматери Всех Скорбящих — определяющее обстоятельство в мотивации преступника, тогда мы имеем дело не с маньяком, одержимым жаждой убивать, выбирающим жертву случайным образом или потому что они имеют какую-то характеристику, отвечающую его фантазиям. Нет, мы имеем дело…

— С убийцей, которым руководит разум и который действует в соответствии со своим мотивом! — воскликнула Баденко.

— Что и требовалось доказать. И между нами, я бы предпочла, чтобы эта гипотеза была верна, — добавила Луиза. — Потому что мотив можно обнаружить, и обычно он ведет прямо к виновному. Тогда как социопат на свободе…

Келлер, молча следивший за разговором, внезапно нарушил молчание:

— Допустим, но, если его мотивация действительно возникла в 2001–2002 годах, почему этот тип ждал двадцать лет, прежде чем начать действовать?

— Кто знает, — ответила Луиза. — Может быть, ему было нужно это время, чтобы созреть?

— Или в его жизни что-то сработало как триггер?

— Какое-то событие, открывшее старые раны?

— Или недавнее открытие, истина, которой он не знал до сих пор…

Келлер поднял руки, показывая, что сдается.

— Хорошо, дамы! Я понял! Значит, если говорить конкретно, мы должны изучить этот пресловутый учебный год.

— Да, — подтвердила Луиза.

— И параллельно нам придется снова опросить семью, друзей и родственников Айеда, — добавила Баденко. — Возможно, кто-то из них вспомнитстарую историю из школьной жизни этого периода.

Черно-белая кошка прохаживалась по невысокой ограде, отделяющей сад от широкого поля. Тощая бродячая кошка, вымокшая насквозь под моросящим с утра дождем. Давид Шаффер внимательно осмотрел животное, которого никогда здесь не видел. Он обратил внимание на ее ловкие уверенные движения, на чувство равновесия, несмотря на узость опоры, и снова вспомнил выражение «кошка всегда приземляется на лапы». Хорошо, наверное, быть кошкой! Он отлично знал, откуда пришла к нему эта нелепая мысль. Полчаса назад он получил СМС от Валерианы на свой секретный телефонный номер, который на протяжении четырех долгих дней проверял каждый час, со страхом ожидая сообщения, какого-то сигнала о том, что произошло что-то серьезное, пытаясь в то же время отогнать от себя мысль, которая ни ему, ни Валериане, ни Александру, кажется, не приходила в голову: если с одним из них что-то случится, как этот несчастный предупредит остальных? Он дошел до того, что даже начал думать, что отсутствие сообщения, возможно, даже хуже, чем любое сообщение… Но теперь, когда он его получил, он уже был не так уверен.