Книга Колодец Смерти, страница 118 – Селин Данжан

Валериана шумно высморкалась и ответила:

— Он просит о встрече завтра. Я предложила в пять в торговом центре По. В кафе, где мы уже были. Я сказала, что придешь ты.

— Я?

В микрофоне послышался раздраженный вздох, после чего Валериана ответила ему более уверенным тоном:

— Давид, хочу напомнить тебе, что перед моим домом круглосуточно дежурит жандарм! Я сама попросила об охране, и мне даже на секунду страшно представить, что его не будет рядом, учитывая, что псих, который пытался меня убить, разгуливает на свободе!

Шаффер кивнул. Ну да, разумеется. Принимай меры, Давид! Хоть раз в жизни сделай что-нибудь, скотина! Думай о Клотильде. Подумай о Денизе. Держись курса. Не выпускай руль!

— Я приду, — сказал он. — Кроме того, у меня есть подходящее алиби благодаря Денизе: обычно в пять я на скалодроме.

— Ладно, спасибо… Ах да, это будет стоить шестьсот пятьдесят евро наличными.

— Договорились. А теперь скажи мне, как выглядит этот тип.

— Его зовут Венсан Жамм. Ему лет шестьдесят. Очень худой. Высокий. Волосы короткостриженые, с проседью. Глаза светлые, — перечисляла она.

— Понятно. В любом случае в пять в кафе будет немного народу.

В телефоне повисло долгое молчание. Давид ощущал волнение Валерианы, прислушиваясь к ее прерывистому дыханию. Он должен был во что бы то ни стало успокоить ее. Если она сейчас сломается, их жизни будут полностью разрушены. Он снова подумал об Александре и стал подыскивать слова, которые тот сказал бы на его месте.

Наконец он решился:

— Послушай, Лери, я представляю, как это трудно. И что на тебя оказывают давление. Но все-таки держись… держись хотя бы до завтра, хорошо? Дай мне встретиться с этим Жаммом, и потом мы все решим. Надеюсь, Александр прав, и Брока — тот самый убийца. Понимаешь?

— А если он ни при чем?

— А если наоборот — это он психопат? Ты это понимаешь?! — возразил он ей с твердостью, удивившей его самого. — Нам останется только передать его жандармам,и делу конец! КО-НЕЦ! — повторил он по слогам.

Валериана разочарованно фыркнула.

— Представь себе, они уже взяли его след!

— Каким образом?

— Та, что была со мной агрессивна, она тоже спрашивала меня о Тибо Брока!

— Что конкретно она спрашивала?

Волнуясь, Валериана рассказала ему о допросе. Давид обдумал услышанное; из всего следовало, что они попали в самую точку, заподозрив Брока. Уверенным тоном он заключил:

— Слушай, Лери! Завтра я поеду встречаться с этим Жаммом. По дороге куплю новую предоплаченную сим-карту. Сделай то же самое. Я позвоню тебе после нашей встречи, мы обменяемся новыми номерами и решим, как быть дальше. Держись! Мы близки к цели!

Мне это глубоко противно, но выбора нет. И я ненавижу Магида за то, что он заставляет меня делать! Этот парень — мерзкий тип. Его испытание — мерзость. Может, он думает, что я на такое не способна. Что мне не хватит смелости, что я сольюсь. И тогда меня выкинут из группы. Только это все равно, что отрубить мне руку! Это моя группа! Мой клан! Об исключении не может быть и речи!

Клара захлопывает тетрадь, запирает на один поворот ключа и убирает в тумбочку. Затем забивается в угол кровати, свернувшись клубком. Она знала, что это произойдет. Сегодня, 9 января 2002 года, Магид выиграл в жеребьевке, и ей дана неделя на то, чтобы унизить Тибо. Даже от мысли об этом ее охватывает стыд. В горле стоит комок, она задыхается. По-прежнему лежа в позе эмбриона, она начинает убаюкивать себя, как младенца, чтобы снять напряжение. Помимо ее воли перед глазами возникает детское лицо Тибо. Его полные любви глаза медового цвета пронзают ее насквозь. Она наверняка убьет его этим! Сломает его. Простит ли он ее когда-нибудь? А она? Простит ли себя? Невозможно. Никогда! В груди теснит, Клара всхлипывает и разражается слезами. Мгновенно перестав себя баюкать, она выпрямляется, чтобы вдохнуть воздуха, которого ей не хватает. Сквозь пелену слез она видит на прикроватном столике открытый пенал. Авторучка. Карандаш. Резинка. Транспортир. Блестящий циркуль, на котором останавливается ее взгляд. Ей тошно. Господи, как же ей тошно! Она импульсивным жестом хватает циркуль. Но на руке будет слишком заметно. На ногах тоже. Купальник, который она надевает и снимает каждый день, также оставляет мало вариантов… Тогда она неуверенно кладет руку на живот, не обращая внимания на свои страхи. И вонзает острый край циркуля в собственную плоть. Ей больно. Очень больно. Особенно когда она начинает резать, и кожа рвется. Клара стискивает зубы и продолжает. Она ничего другого не заслуживает. От боли у нее вырывается рычание. Она поворачивает и поворачивает стальной клин. Она скребет, кромсает, рвет, клеймит, наказывает себя. Вырезает на своей коже до самого мяса рану, такую же, у Тибо, которая навсегда останется у него в сердце. Стекает кровь — теплая и липкая. Перед глазами проносится белая вспышка. И внезапно напряжение исчезает. Клара роняетциркуль. Прикладывает носовой платок к ране. Слезы высыхают. Ей становится немного легче.