Книга Найди меня в лесу, страница 67 – Алиса Бастиан

Жаль только, что тогда на пляже он сдался быстрее, чем осознал это.

Она всегда всё знала. Лучше всех. Единственно верное мнение.

За это Нора её и ненавидела. Теперь уже где-то очень глубоко, под слоями забетонированных эмоций, сожалений и попыток принятия. Не тлеющими углями, способными рано или поздно вспыхнуть, лишь пеплом, иногда, словно от дуновения, поднимающимся в душе. Но всё-таки.

Всю свою жизнь Нора слышала от неё только одно: сомневаюсь.

Мама, я приду ровно в десять…

…скоро устроюсь на работу…

…испекла пирог, получилось неплохо…

С-о-м-н-е-в-а-ю-с-ь.

Всегда.

Этим ужасным, презрительным, усмехающимся тоном.

Потом оказалось, что слышала подобное не только Нора. Но что самое дикое — мать продолжала повторять это даже тогда, когда было абсолютно очевидно обратное. Именно это никак не укладывалось в голове её дочери.

В её душе.

Когда отца Норы сбила машина и врачи сказали, что спасти его уже не удастся, что он на грани смерти, она прямо так им и заявила, закатив глаза: что-то я сомневаюсь, что он умрёт.Отец умер через три часа.

Когда бабушка перестала вставать с кровати, и Нора всё твердила, что она заболела и что надо ей помочь, мать лишь отмахивалась: ерунда, оклемается.Бабушка умерла через неделю.

Когда заболела уже Нора, задыхающаяся от кашля и боли в лёгких, подозревающая пневмонию, — да ну, не выдумывай.В конце концов Нора сделала рентген. Пневмония была уже запущенной, и в лёгких образовались спайки. Но даже снимок с заключением врача не смог заставить мать признать свою неправоту. Наверное, они ошиблись.

После пневмонии у Норы внезапно появились аллергия. Правда, чтобы выяснить это, ей пришлось более полугода ходить по различным врачам и сдавать анализы. Какое-то время ей даже диагностировали астму, к счастью, в итоге обошлось всё-таки без неё. Но когда она сообщила матери по телефону, что у неё теперь аллергия на кошек, то услышала в ответ лишь знакомое сомневаюсь.Нора, державшая в руке справку от врача, молча положила трубку.

Никаких тлеющих углей.

Это повторялось раз за разом, постепенно стираясь из памяти, становилось обыденностью. Но что-то всё равно упорно не хотело забываться. Сидело занозой, не ноет, если не трогать, но и не вытащить. Однажды Нора нашла кольцо, купленное и спрятанное Луукасом. Нора не знала точно, чточувствует по этому поводу, пока не сообщила об этом матери. Она всё ещё была глупа и думала, что с ней стоит делиться такими новостями. Луукас собирается на мне жениться, мечтательно проговорила Нора, сидя напротив матери, попивающей чай.

— На тебе-то? Сомневаюсь…

Чай пила мать, но ошпарило Нору. Не то чтобы она к такому не привыкла. Но именно сейчас она такого не ожидала. Думала, та порадуется или хотя бы сделает вид. Скажет хоть что-то, хоть что-нибудь другое.Нора встала из-за стола, ушла в свою комнату и заперлась там. Они всё ещё жили в одной квартире, потому что с деньгами у них всегда было на грани тревожного. Нора достала карты, которые ей подарил на день рождения Луукас (он увидел, как заворожённо она смотрела на них в магазине), и разложила пасьянс. Карты, в отличие от матери, не сомневались. Через месяц Луукас сделал Норе предложение. И она приняла его.

Не сомневаясь.

Когда спустя годы после смерти Луукаса Нора устроилась на другую работу и сообщила матери, что её берут в «Гросси», ответом ей было скривившееся лицо и привычное сомневаюсь.К этому моменту Нора уже отработала две смены.