Книга Найди меня в лесу, страница 40 – Алиса Бастиан

— Жаль, что он не изнасиловал тебя, — вдруг чётко услышала Нора. — Хотя это было бы нелогично.

Она стояла к матери спиной, выгружая купленные подарки из пакета на маленький деревянный столик. Рука с ароматической свечой зависла в воздухе. Наверное, ослышалась, подумала Нора, замерев. Хотя отлично знала: мать уже плохо ходила и плохо видела, но с дикцией и мозгами у неё всё было в порядке.

Как и у Норы со слухом.

— Серьёзно? — она бесшумно поставила свечу на стол, повернулась к матери. Ткань юбки, касающаяся запястий, вдруг показалась колючей.

— Может, хоть это вывело бы тебя из анабиоза.

Нора улыбнулась. По-настоящему, не как обычно улыбалась матери.

— А мне жаль, что он не убил тебя.Вот это как раз было бы логично.

— Ты же знаешь, как я ненавижу корицу, — вздохнула мать, глядя на свечу на столе, словно пропуская её слова мимо ушей. — Никакого уважения к старости.

В прошлый раз мать была в восторге от точно такой же свечи, так что Нора едва не подралась за последнюю на полке. Но сегодня ей не захотелось швырнуть чёртов сувенир в старуху. Не захотелось выдернуть шнур телевизора из розетки, чтобы он упал за тумбу, и она мучительно долго пыталась бы его оттуда достать, не желая унизительно звать на помощь. Не захотелось высказать ей всё, что она думает. Она уже сказала правду, и это оказалось легко.

Она полностью владела собой.

Телефон вроде бы заряжала, только вот батарея опять садится, долетело до Норы. Она посмотрела на почти разорванный провод зарядки, фыркнула и вышла, оставив мать разбираться со своими неполадками. Пройдя по коридору, Нора услышала звук работающего телевизора и всхлипывания. Дверь в одну из комнат была открыта. Нора знала,что в этой комнате живёт старая Грета Йенсен, которой было уже под девяносто. Живёт, конечно, громко сказано, но она ещё соображала, а это было главным. Она давно её не видела и даже забыла о её существовании, но сейчас, стоя в проходе, не могла заставить себя идти дальше. Грета не замечала Нору, а если бы и повернула голову, не смогла бы различить её подслеповатыми глазами сквозь слёзы. Она смотрела только в телевизор, сидя слишком близко к нему, словно пытаясь приблизиться к чему-то за той стороной экрана. В новостном сюжете рассказывали о Камилле.

Нора смотрела на прабабушку убитой девочки, уже не всхлипывающую, а рыдающую взахлёб, и чувствовала, как у неё разрывается сердце. Каждая слезинка из океана слёз, который Грете Йенсен ещё предстоит выплакать, каждый горестный стон потери, вырывающийся из её груди, каждое движение морщинистого лица, сморщившегося ещё больше от невыносимой скорби, говорили о любви. Грета любила Камиллу всей душой, и это было видно. Между ними была настоящая связь, которую кто-то оборвал, оставив Грету гнить в доме престарелых с осознанием того, что она пережила любимую правнучку. Нора отвернулась, не в силах смотреть на её горе. Плакала бы так еёмать, узнав, что убили Нору?

Ответ она знала.

Нора вышла на улицу, вдохнула холодный осенний воздух, прочищающий лёгкие и голову. Почувствовала, что в глаз что-то попало, достала зеркальце. И только тогда, увидев в отражении свои слёзы, поняла, что плакала вместе с Гретой, оплакивая всех тех, кто был любим и ушёл слишком рано, и всех тех, кто любим не был и по кому никто не проронит ни слезинки.