Книга Я тебя найду, страница 105 – Харлан Кобен

– Набережная, – говорит Ники Фишер, – да еще какая! Мы хотели построить здесь свой пляж Ревир-Бич, но также вдохновлялись Кони-Айлендом, Атлантик-Сити и даже Венис-Бич в Калифорнии! Как видишь, среди аттракционов есть «американские горки» и колесо обозрения, только сидушки там помягче, нежели раньше, они идеальны для наших дряхлых костей. – Ники Фишер дружески хлопает меня по руке и улыбается: – Не правда ли, это фантастика? Ты словно круглый год в отпуске, и в конце концов – почему бы и нет? Разве мы не заслужили?

Ясно, он поглядывает на меня так, чтобы я со всем соглашался. Я пытаюсь кивнуть, но получается не слишком-то восторженно.

– О, а теперь позволь показать тебе главную жемчужину, Дэвид. Вон там. Как бы мне хотелось привести сюда твоего старика и посмотреть на его реакцию… Знаю, знаю. Мы всю жизнь враждовали, Ленни и я, но разве это ему бы не понравилось?

Ники Фишер указывает на белую будку с вывеской «Неаполитанская пиццерия». За прилавком – трое мужчин в белых фартуках, а перед ними – табличка с надписью «Настоящая итальянская кухня» и какой-то напиток под названием «Коутс Тоник, С. В.». Я вопросительно смотрю на Ники, и тот восклицает:

– Да это же копия старой пиццерии из Ривер-Бич, которая позже стала называться «Пиццерия Сэла»! Ты только представь, так она и выглядела в тысяча девятьсот сороковом году. Присаживайся, я заказал нам парочку. Ты ведь любишь пиццу? – Тут Ники Фишер подмигивает мне, и от этого становится невообразимо жутко. – Если ты скажешь, что не любишь пиццу Сэла, я прикажуДжоуи всадить тебе пулю в мозг, чтобы ты не мучился за ужином! – И он хохочет над собственной шуткой, хлопая меня по спине.

Вскоре один из поваров приносит нам, сидящим под пляжным зонтом и двумя холодными вентиляторами, две маленькие пиццы. И уходит, оставляя нас одних.

– Как там твой старик? – спрашивает меня Ники Фишер.

– Он умирает.

– Да, мне сообщили. Сожалею.

– Мистер Фишер, зачем я здесь?

– Прошу, зови меня просто Ники. Дядей Ники!

Я не откликаюсь; ну уж дудки: не стану я звать его «дядя Ники»!

– Ты здесь для того, – продолжает он, – чтобы мы побеседовали немного.

Речь Ники Фишера будто списана с киношных гангстеров. Я успел повидать много крутых парней, и никто из них не общался так, как Ники. Один наемный убийца, отбывающий пожизненное в Бриггсе, рассказывал мне, что с возросшей популярностью фильмов про гангстеров настоящие мафиози стали подражать киношным. Бывает, жизнь подстраивается под искусство…

– Я вас слушаю.

Тогда он наклоняется вперед и смотрит на меня снизу вверх. Наконец-то время для серьезного разговора. Становится тихо, даже музыка на фоне умолкает.

– Мы с твоим отцом никогда не ладили.

– Он работал в полиции, – отвечаю я, – а вы держали преступный синдикат.

– «Преступный синдикат», – с легким смешком повторяет Ники. – Красивые слова. Твой отец ведь тоже не был белой овечкой. И ты это знаешь, не правда ли?

Я предпочитаю не отвечать. Он смотрит на меня еще какое-то время, из-за чего даже в этом тропическом аду мне становится прохладно.

– Ты любишь своего старика?

– Очень.

– Он был хорошим отцом?

– Лучшим в мире, – признаюсь я и тут же спрашиваю: – При всем уважении, э-э… Ники, почему я все-таки здесь?

– Потому что и у меня есть сыновья. – Теперь он слегка огрызается. – Припоминаешь? Трое чудесных мальчиков.