Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 40 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Ева молчала. Я чувствовал её взгляд, хотя она была проекцией и смотреть в привычном смысле не могла.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — ответила она. — Просто калибрую новыйпараметр.

— Какой?

— Предсказуемость оператора. Я была уверена на восемьдесят процентов, что ты его заберёшь. Теперь сто.

— А что в оставшихся двадцати?

— Потом как-нибудь скажу.

Я глядел на тёплый комок чешуи у себя на руках. Тёплый комок с серповидными когтями и зубами, который через полгода вымахает до восьмидесяти кило и сможет догнать джип.

Двадцать кило живого веса. Сам еле ноги таскаю, жрать нечего, до цели восемьдесят километров через территорию, где всё живое хочет мной пообедать. И теперь у меня на руках голодный детёныш, который, когда вырастет, может решить, что я тоже еда.

Отличный план, Кучер. Просто блестящий.

Сашка бы одобрил.

Щёлк!

Звук был громким, резким, механическим. Реле. Я узнал его мгновенно. Контактор на двести ампер, не меньше. Такие ставят на промышленные линии освещения.

Вспыхнул свет.

Яркий, белый, безжалостный. Лампы под потолком загорелись разом, залив склад мертвенным люминесцентным сиянием. После темноты это было как удар по глазам. Я зажмурился, отвернулся, прикрыл лицо рукой.

Зверёныш на моей груди дёрнулся и заверещал. Тонко, пронзительно.

— Тихо, — шикнул я. — Тихо, малой.

Он тут же прижал голову. Умный.

Загудела вентиляция. Где-то в стенах ожили моторы, завибрировали воздуховоды. Поток воздуха пошёл из решётки под потолком, холодный, с привкусом пыли и машинного масла.

Кто-то включил электричество.

Кто-то был здесь.

Я щурился от света. Зрение адаптировалось медленно, пятна плавали перед глазами, контуры расплывались.

Сверху донеслись голоса.

Мужские. Двое, может трое. Приглушённые бетонными стенами, но отчётливые. Потом слова, но я не мог разобрать. Шаги по металлу. Кто-то спускался по лестнице.

Ну и влип ты, Кучер!

У меня была всего секунда на решение.

Мозг работал на автомате, как всегда происходило в критических ситуациях. Только холодный расчёт, отточенный тридцатью годами службы — угроза, варианты, выбор, действие.

Голоса стремительно приближались. Шаги гремели по металлической лестнице где-то за стеной. Двое, судя по ритму. Один явно хромал, его шаг был короче, с характерной паузой на больную ногу.

Взгляд прошёлся по складу.

Стеллажи вдоль стен. Полупустые, просматриваются насквозь. Не вариант.

Ящики у дальней стены. Слишком низкие, за ними не спрячешься. Тоже не вариант.

Дверь, через которую я вошёл. Ведёт обратно в тоннель, но для этого нужно пересечь весь склад. Голоса уже близко. Не успею.

Огромные пластиковые бочки стояли вдоль правой стены. Между ближайшей и бетоном оставалась щель. Узкая, тёмная, заваленная каким-то хламом.

Единственный вариант.

Троодон на моих руках дёрнулся, почуяв напряжение. Его когти царапнули ткань разгрузки, оставляя тонкие борозды. Глаза распахнулись, зрачки сузились в вертикальные щели. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то пугающе осмысленное.

Ты чувствуешь, что что-то не так. Интересно…

Шаги на лестнице стали громче. Один матерился, надрывно и зло. Второй хрипел в ответ, булькающим, захлёбывающимся голосом.

Времени не было.

— Тихо, мелкий, — прошептал я, почти не размыкая губ. — Не высовывайся. Что бы ни услышал, сиди тихо.