Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 144 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я услышал глухой, тяжёлый щелчок где-то внутри печи. Аварийный клапан отсёк подачу газа. Горелки кашлянули, захлебнулись и замолчали, и утробный басовый гул, вибрировавший в полу с момента нашего появления, умер, оставив после себя звенящую пустоту, тут же заполненную воем сирены и шипением пены.

Печь сдохла.

Я опустил пистолет и побежал.

Пена уже покрывала пол слоем в ладонь толщиной, и каждый шаг «Трактора» взбивал её в белые фонтаны, оставляя за мной борозду, как за ледоколом.

Видимость падала с каждой секундой. Распылители работали на полную мощность, и воздух густел, превращаясь в молочный кисель, в котором ориентироваться можно было только по памяти.

Десять шагов до шлюза. Я считал их, потому что глаза уже почти не помогали. Белая взвесь забивала обзор, щипала ноздри едкой химией, оседала на коже «Трактора» скользкой плёнкой. Семь шагов. Пять. Рука нашарила в тумане тёплый металл заслонки, и пальцы легли на край стальной плиты, ещё горячей от жара камеры.

Тележка была за ней. Шнурок был за ней. Заслонка стояла в пазах, заблокированная аварийной автоматикой, и поднимать её не было нужды. Рельсы уходили в шлюз, и тележка сидела внутри, задвинутая по направляющим до упора.

Я ухватился за раму. Стальная конструкция из сваренных балок, тяжёлая, нагретая, со следами копоти на поперечинах. Пальцы обхватили ближний край, сомкнулись, и сервоприводы «Трактора» загудели, принимая нагрузку.

Начал тянуть.

Рама не шла. Колёса тележки встали в пазах, заклинённые перекосом от удара заслонки, и металл стонал, но не двигался. Я упёрся ногами в бетон, перенёс вес на пятки и рванул ещё раз, вложив всю массу полутора центнеров, весь запас прочности инженерной модели, рассчитанной на перетаскивание бетонных блоков и разгибание арматуры.

Скрежет. Протяжный, зубодробительный визг металла по металлу, от которого по спине прошла волна мурашек. Колёса сдвинулись на сантиметр, потом на два, потом тележка пошла, рывком, тяжело, выползая из зева шлюза, как снаряд из патронника.

Клетки лязгнули. Проволочные стенки загрохотали друг о друга, и из нутра этого металлического хаоса раздались визги, шипение, скрежет когтей. Живые, все живые, горелки не успели датьогня.

Алиса вынырнула из тумана рядом. Кашляла, зажимая рот ладонью, глаза слезились от химии, волосы слиплись от пены, но руки уже шарили по клеткам, перебирая проволочные дверцы, считая, ища.

— Третья слева! — крикнул я сквозь вой сирены. — Второй ряд!

Она нашла раньше, чем я закончил фразу. Маленькая клетка, перекошенная от тряски, с погнутой дверцей на простом поворотном замке. Внутри, вжавшись в дальний угол, сидел зелёный комок, ощетинившийся и мокрый от пены, похожий сейчас не на хищника, а на дворовую кошку, которую окатили из шланга.

Я сунул пистолет за пояс и протянул руки к замку. Стальная проволока, согнутая в скобу, поворотный механизм простейшей конструкции, рассчитанный на зверя, а не на пальцы «Трактора». Я не стал возиться с поворотом. Просто сжал скобу и потянул. Проволока сопротивлялась долю секунды, потом хрустнула, разогнулась, и дверца распахнулась с тонким металлическим звоном.

Шнурок сидел в углу, вжавшись так плотно, что казалось, он пытается продавить проволоку спиной и вылезти с другой стороны. Глаза, обычно янтарные и любопытные, превратились в два тёмных провала, зрачки расширились до предела, съев радужку целиком. Чешуя стояла дыбом, и из горла вырывалось непрерывное шипение, тихое, вибрирующее, на грани слышимости.