Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 78 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Нижние горизонты. Туда, куда хотел спуститься Гризли. Туда, где по его словам лежала пещера с источником чёрной дряни. И… где сидела Матка, конечно.

Туда, куда я категорически отказался идти тридцать секунд назад.

— Кучер! — Док кричал, срывая голос, и глаза на его лице были белыми от ужаса. — Твою мать, что делаем, Кучер⁈

Первая тварь встала. Полностью, целиком, собранная из ничего за пятнадцать секунд. Она стояла на четвереньках в луже слизи, мокрая, блестящая, и раскрытая пасть повернулась ко мне.

Я вскинул ШАК-12.

Глухой удар выстрела заполнил лабораторию, отразилсяот стен, и пуля двенадцатого калибра вошла в безглазую голову твари и вынесла всё, что было внутри.

Тело осело, обмякло, конечности подогнулись, и тварь шлёпнулась обратно в лужу, из которой выросла.

Три секунды. Слизь уже потянулась к огрызку шеи, уже заползала внутрь, уже бугрилась.

Я посмотрел на тварь с растущим черепом. На поток из вентиляции. На лужи, в которых собирались новые тела. На решётки в потолке, через которые я собирался выводить группу наверх, и которые теперь были залиты чёрной жижей.

Потом перевёл взгляд на гермодверь за спиной Дока. Жёлто-чёрная маркировка. Красные буквы. Нижние горизонты. Пещера. Матка.

Единственная дверь в комнате, которая не была ни заварена, ни залита слизью.

Единственный выход, ведущий не наверх, а вниз.

Я поправил ремень ШАКа на плече. Стянул потуже, чтобы не болтался при беге. Проверил подсумки на ощупь, не глядя, потому что глаза были заняты тварями, которые поднимались вокруг нас, как грибы после дождя, только грибы не имели когтей и не пытались тебя сожрать.

Лицо под визором окаменело. Я чувствовал это изнутри, чувствовал, как мышцы вокруг глаз и рта стянулись. И выражение стало тем, которое появлялось на моём лице перед разминированием. Перед тем, когда вариантов не остаётся и единственный выбор, это вперёд.

— План «А» пошёл по известному месту, — сказал я. Голос ровный. Почти спокойный. — Отходим в нижний шлюз. Вариантов нет. Идём убивать Матку.

— Отходим! — рявкнул я. — К нижней двери! Огнём прикрывайте!

Фид среагировал первым. Развернулся на пятках и открыл огонь от бедра, веером, не целясь, потому что в комнате, где враги росли из пола на расстоянии вытянутой руки, прицельная стрельба была роскошью, а заградительный огонь необходимостью.

Автомат загрохотал, и гильзы полетели из окна выбрасывателя яркой латунной струёй, звеня о кафель и подпрыгивая. Пули входили в формирующиеся тела с влажным чмоканьем, разрывая бледную кожу, дробя хрупкие кости, которые ещё не успели затвердеть. Твари оседали, расплёскивая слизь, но через секунду начинали собираться заново.

Кира встала рядом с Фидом и работала винтовкой в ином ритме.

Одиночные. Прицельные. Каждая пуля в голову.

Не для того, чтобы убить, убить здесь было нельзя, а для того, чтобы откинуть назад, сбить формирование, выиграть ещё три-четыре секунды, пока слизь восстановит разрушенный череп.

Метроном. Выстрел, пауза, выстрел.

Бледные силуэты валились один за другим, и на мокром полу лаборатории извивалась каша из конечностей, слизи и формирующейся плоти.

Я прикрывал левый фланг из ШАКа. Двенадцатый калибр работал грубо, наотмашь, превращая каждое попадание в мясную кашу. Тварь, поднявшуюся из лужи у бронестекла, снесло назад и впечатало в стену, оставив на стекле мокрый тёмный след вокруг неё.