Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 62 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Зал наполнился движением. Шорох когтей по камню, чавканье слизи, тихий свистящий шёпот дыхания, который шёл отовсюду и ниоткуда. Десятки теней. Может, больше. Фонари метались, выхватывая из темноты вспышки бледной кожи, блеск когтей, провалы пастей, но каждый луч находил новую тварь, и новую, и ещё одну.

— Контакт! — голос Гризли разорвал тишину, как выстрел. — Круговая оборона! Огонь по ублюдкам!

Я вскинул ШАК-12 к плечу. Приклад ударил в плечевой сустав «Трактора» привычной тяжестью, и ладони обхватили цевьё и пистолетную рукоять с тем автоматизмом, который не требует мыслей. Палец лёг на спусковой крючок. Ноктовизорвысветил ближайшую тварь в двенадцати метрах, бледный силуэт, движущийся к нам рваными короткими рывками, как сломанная марионетка.

Шнурок зашипел. Яростно, громко, с той отчаянной храбростью маленького зверя, который знает, что не победит, но всё равно скалит зубы, потому что так велит кровь. Его тело метнулось за мою ногу и прижалось к голени, и я чувствовал, как когти впились в материал ботинка, вцепившись намертво, как якорь в грунт.

В темноте перед нами зашевелились сотни.

Первая тварь выпала из кокона целиком, хлопнувшись о бетон с мокрым шлепком, от которого во все стороны полетели брызги чёрной слизи. Секунду она лежала, скрюченная, мокрая, похожая на новорождённого телёнка, если бы у телёнка были когти длиной в палец и пасть, способная открыться под углом, от которого у меня свело скулы от одного взгляда. Потом конечности распрямились, рывком, будто кто-то дёрнул за невидимые нити, и тварь встала.

Она повернула голову в нашу сторону. Глаз не было. Вместо глазниц гладкие впадины, затянутые бледной полупрозрачной кожей, под которой пульсировали тёмные сосуды. Ноздри, широкие, вывернутые, раздувались, втягивая воздух порциями, и я понял, что она нас нюхает. Ориентируется по запаху, по теплу, может быть, по вибрации наших шагов, как змея чувствует добычу через землю.

Пасть открылась. Ряды мелких игольчатых зубов, заходящих друг за друга, как у рыбы-удильщика. Из горла вырвался тот же визг, тонкий, сверлящий, и ноктовизор снова зарябил помехами.

А в темноте за ней, в глубине зала, коконы трескались один за другим, и влажное чавканье множилось, нарастало, заполняло пространство звуком, от которого хотелось закрыть уши и бежать.

Потом она побежала на нас.

— Круговая! — рык Гризли ударил по ушам, как пощёчина, и мышцы сработали раньше мозга.

Я выжал спусковой крючок ШАК-12.

Приклад толкнул плечо. Мягко, увесисто, с той контролируемой отдачей, которую давал перк «Стабилизации», гасивший импульс до ощущения лёгкого тычка.

Двенадцатый калибр послал тяжёлую пулю вперёд, и голова первой твари лопнула, как перезревший арбуз, разбрызгав по полу что-то тёмное, густое, не похожее на кровь. Тело по инерции пробежало ещё два шага и рухнуло, дёргаясь, скребя когтями по камню.

Вторая тварь выскочила из-за колонны справа. Я перевёл ствол.

Выстрел. Попадание в грудь. Тварь отбросило назад на метр, и она упала, но тут же начала подниматься, и в рваной ране на груди что-то шевелилось, копошилось, затягивая дыру на глазах.

Третий выстрел. В голову. Тварь обмякла.

Только в голову. Остальное бесполезно. Мозг зафиксировал правило и передал рукам, а руки уже работали сами, наводя ствол, выцеливая бледные безглазые черепа в зеленоватом мареве ноктовизора и посылая двенадцатый калибр туда, где у нормальныхсуществ находился мозг. Если у этих тварей вообще был мозг.