Книга Кроличья нора, страница 51 – Дмитрий Ромов

— Такой договор, как ты Глотовой предложил, наверное? — ухмыльнулась Алиса. — Это ты её полной дурой выставил с этими фоточками?

Она глянула на меня, и ухмылка тут же сползла с её лица.

— Чё? Чё я сказала такого? Чего ты смотришь, будто из морозилки толькочто вылез?

— Ладно, Алис, ты не в настроении сегодня. Я лучше завтра зайду. Выздоравливай скорее.

— Да пошёл ты… — тихо, под нос выдохнула она.

Я не ответил.

— Не приходи больше, — добавила она громче и скинула с постели пакет с мандаринами. — Не хочу видеть тебя.

Оранжевые мячики обиженно раскатились по всему полу.

— Алиса…

— Иди, я сказала! Из-за тебя я эту пулю схлопотала. Мандаринки он мне носит! Свали, Крас!

Я вышел. Хотелось кого-нибудь урыть. Но никого подходящего не попалось. У палаты Руднёва сидел сонный росгвардеец и внутрь меня пускать категорически отказался. И никакого Петю Романова он не знал и подчинялся только приказам непосредственного начальника.

Я позвонил Пете на секретный номер, но он, походу на него просто забил. Петя, блин… Дядя Петя съел медведя… Тоже гусь тот ещё. В общем, несолоно хлебавши я покинул больницу, сел в тачку, щедро предоставленную мне Кашпировским, кстати, и поехал в баню.

Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню… Впрочем, до тридцать первого ещё дожить надо было…

* * *

— О-о-о!!! — протянул Матвеич. — Какие люди и без охраны! Пойдём париться! Мы со Славяном решили стариной тряхнуть.

— Здорово, племяш, — улыбнулся Кукуша. — Ты где пропал-то?

— Ой, где был я вчера, не найду, хоть убей, — усмехнулся я. — Только помню, что стены с обоями…

Надо будет с ним поговорить, посоветоваться. Потом. Не сегодня.

— Оно и видно, — покачал он головой. — Кожа да кости остались. Пойдём, правда, в парной посидим. Набуцкаем тебя хорошенечко, глядишь, и зарумянишься.

— Ну… — вздохнул я, глядя на часы, — пойдём. Угорю я, и мне, угорелому, пар горячий развяжет язык.

— Эк его на Семёныча повело-то, а? — покачал головой Матвеич. — Ты бабло принёс, песенник?

— Принёс, — кивнул я. — Что там с тачкой?

— Как что? Приходи и забирай.

— Серьёзно? — удивился я.

— Я ж тебе говорил!

— Сколько бабок? — нахмурился я.

— Недорого. Потом скажу. Сейчас не помню просто…

Мы поднялись в номер. Болта сегодня не было и я поинтересовался:

— А Болт-то где?

— Болт? — переспросил Матвеич. — Уехал в волшебную страну.

— На Чунга-Чангу? — нахмурился я.

— Во-во, места лучше нет, — махнул он рукой. — Да дурак, сам виноват. Коммерса какого-то в яму посадил в гараже, кодот сейфа выбивал. Ну и… короче, даже рассказывать не хочу. Дебил, чё возьмёшь с него? Коммерс-то разорившийся, весь в долгах. Будь проклята ты, Колыма, короче. Такие вот дела.

— Нескучно у вас, — покачал я головой. — Коммерс-то живой?

— Живой-живой, — хмыкнул он и захохотал. — Зря ты с нами связался, да? Плохому научишься.

Мы разделись и пошли в парилку.

— Ух!!! — воскликнул он. — Красота, ё-моё!

Жар был звенящий. Кожа сразу натянулась, стала сухой. Матвеич взмахнул простынёй, расстилая её на полок и струя воздуха обожгла, опалила, по спине побежали крупные мурашки. Я потёр ладонями бицепсы, ноги, передёрнул плечами. Кожа начала увлажняться.

Просидел минут пятнадцать, вдыхая горячий воздух и обжигая слизистые. Потом вышел, облился из кадушки, выпил полбутылки «Боржоми», замотался в простыню и улёгся на топчан.