Книга Кроличья нора, страница 17 – Дмитрий Ромов

— В смысле? — покачала она головой. — Ну-ка поясни.

Но я не пояснил. Опять появился свиноголовый сучковский босс. Он с недовольным видом оглядел нас, будто почувствовал запах драгоценных белых трюфелей, но не мог понять, от кого именно он исходит.

— Сучкова, — кивнул он, постояв над нами с полминуты. — Иди за мной. Тут адвокат пришёл, пусть поговорит с подозреваемым.

Жанна нахмурилась и кивнула. Она встала и пошла к двери. Шеф недовольно смотрел на её туго обтянутые форменной юбкой бёдра, на модельную походку и горделивую осанку. Знал, что овладеть этим богатством и наложить на него лапу он не сможет. Понимал расклад.

Он выпустил её из двери, и вышел следом. Через минуту дверь снова открылась и на пороге появился мой адвокат. Он не улыбался, был серьёзен и сосредоточен, будто приступал к важной, ответственно и неимоверно тяжёлой миссии.

Он зашёл не один. Следом за ним в помещение проникла тёмная мрачная тень. Человек этот в тусклом освещении комнаты для допросов походил на Дракулу. Худой, мрачный, во всём чёрном. Ему бы плащ, подбитый кроваво-красным шёлком, и сходство было бы идеальным.

Он прошёл и уселся на место за столом, где только что сидела Жанна. Положил руки перед собой и молча уставился на меня. Без эмоций, без злобы и без радости. Просто смотрел, и от его взгляда шёл холод. Не холод, а настоящий мороз. Всё вокруг него началопокрываться инеем.

— Ты уже знаешь, кто это… — неуверенно кивнул Нюткин, словно боялся произнести имя.

— Угу, — кивнул я.

Передо мной сидел Гагарин Иван Сергеевич. Зам зама губернатора и отец высокомерного шкафа, которого я уработал в школе.

Молчание длилось долго. Буквально, пока всё вокруг не покрылось инеем и выдыхаемый воздух не начал замерзать в виде замысловатых завитушек пара. И, честно говоря, после такой длинной и драматической паузы уже было даже и неловко как-то начинать разговор. Было впечатление, что все ждали, когда же начнёт говорить противоположная сторона.

Я глянул на часы. Времени до конца уроков было ещё достаточно, так что можно было не торопиться.

Первым не выдержал Нюткин. Он тревожно покрутил головой и откашлялся, прочищая горло.

— Кхе-кхе.

Я с интересом посмотрел на него и кивнул:

— Давид Михайлович, могу я воспринимать ваше появление здесь, как согласие на то, чтобы представлять мои интересы?

— Э-э-э… — протянул он и, не зная, что сказать, вытаращился и молча уставился на меня.

Я пожал плечами.

— Нет, если не имеете возможности, я не буду в обиде. К тому же у меня есть ощущение, что здесь может возникнуть конфликт интересов. Кажется, вы в данном случае находитесь на стороне обвинения.

Я хмыкнул. Загадка ведь с самого начала не была такой уж неразрешимой, а сейчас всё окончательно вставало на свои места. Собственно говоря, адвокат в этом деле действительно не был вещью необходимой. Для него, честно говоря, вообще не было места.

— А ты что это у нас такой бесстрашный? — заговорил вдруг Гагарин, и я с удивлением уставился на него.

Голос у Сергея Ивановича оказался густым, низким, бархатным, плотным. Это был красивый баритон с редкой глубиной, и шёл он не из горла, а из груди. Левитан, один в один.

— Чего замолчал?

В голосе этом имелась какая-то недобрая магия, его хотелось слушать ещё и ещё.