Книга Сезон комет, страница 25 – Валентина Назарова

Я захлопнула книгу прежде, чем началась та сцена, из-за чего книгу Фрэнсиса не хотели публиковать. Я прекрасно знала, что произойдет дальше. Отбросив томик в сторону, я несколько минут просидела, глядя в стену. На ней, если присмотреться, можно было различить очертания рам с картинами, которые висели здесь когда-то. Оглядевшись, я вдруг поняла, что дом Фрэнсиса – совершенно голый: ни одной фотографии, ни одного магнита на холодильнике, ни одной книги на полках. Как будто кто-то хотел зачистить его, стереть воспоминания.

«У всего этого может быть простое и логичное объяснение, – принялась я уговаривать себя. – Они развелись. Нехорошо расстались. Кто-то кому-то изменил, что вполне допустимо, учитывая репутацию Фрэнсиса и тот факт, что он переспал со мной через день после знакомства. Он хочет забыть ее. Но почему тогда все складывается в какой-то странный паттерн? Эти посты в Сети. Интервью. Финал его чертовой книги. Волосы на полу… Предупреждение от Киры».

Мне требовалось узнать его секрет. Я поднялась по лестнице на второй этаж. На стене играли тени, занавески колыхал ветер. Я старалась держаться, но мне было страшно. В один момент показалось, что наверху лестницы кто-то стоит и глядит на меня из темноты, но это разыгралось мое воображение. В доме царила пустота. Я открыла дверь спальни Фрэнсиса, долго смотрела на отпечаток его головы на подушке, попыталась различить след своей – на соседней, но кто-то сбросил ее на пол. Я заглянула в шкафы и в ящики тумбочек, обыскала все и не нашла ничего странного или подозрительного. Салфетки, зажигалки, недочитанные книги, таблетки ибупрофена. Дорогие, но довольно поношенные костюмы. Обувь сорок третьего размера – пара ковбойских сапог и стоптанные кроссовки для бега. Ни документов, ни писем, ни рукописей. В остальных комнатах – пустых гостевых спальнях – не обнаружилось вообще ничего, кроме пыльной мебели.

Я вышла из спальни и поднялась еще на один пролет. Там не было окон, а на тесную лестничную площадку выходила только одна дверь. Запертая на ключ. Я нашла вторую связку ключей с черным брелоком, на котором белел логотип отеля «Конгресс». Она лежала на дне ящика с непрочитанными письмами, адресованными Ф.Д. Харту на Мори Пойнт Плейс.

Замок поддался с трудом, но дверь открылась тихо, без скрипа. Я зашла внутрь, подсвечивая путь фонариком в телефоне. В воздухе роилась пыль. У стены, возле закрытого ставнями окна, стоял стол. На нем высилась целая кипа бумаг, пожелтевших от едких солнечных лучей, – будто кто-то выгребал их из ящиков в поисках чего-то одного, нужного. Я подобрала один лист и тут же бросила его на пол, словно прикоснулась к горячему, – это были строчки из романа Фрэнсиса, та самая сцена, прочесть которую я не могла себя заставить: «И мне не было жаль ее. Лезвие блеснуло в руке Джеймса. Я подумал, что, наверное, хотел бы сделать это сам…»

Луч моего фонаря скользнул по горе непронумерованных страниц – это все «Очарованные попутчики», рукопись, которую Фрэнсис писал в мотелях и на заднем сиденье «Импалы». «Последний аналоговый гений перед цифровым апокалипсисом», – так писали о нем в прессе.

Я выдвинула один из ящиков стола и увидела там, в аккуратной коробке, еще один манускрипт. На первой странице заглавие – «Дом на краю обрыва». Сев на пол, я пробежала глазами по страницам. Тот же слог, тот самый узнаваемый стиль. В моей голове зазвучал голос Фрэнсиса. Тот же главный герой – Фрэнки. Правда, здесь он студент, влюбленный в девушку, которая встречается с его лучшим другом. Он подглядывает за ними, когда они занимаются любовью в комнате общежития, и фантазирует о том, как убьет друга. Я прочла еще несколько страниц – это писал Фрэнсис, сомнений нет. Однако то, что в «Попутчиках» звучит почти как молитва, здесь – вульгарно и плоско. Значит, после «Попутчиков» он все же создал еще один роман. Но плохой. Настолько плохой, что решил никому его не показывать. Выходит, он совсем не такой, как я.