Онлайн книга «Возвращение в Вальбону»
|
Сербы отступают на север, у одного из них из-под рубашки ручьем течет кровь. Двое его товарищей летят вниз головой в Ибар. Толстый албанец хватает Владимира на руки, крича, что у того сербские глаза, намереваясь и его сбросить с моста в реку. – Ты что творишь? – кричит толстуха Элиса, пробиваясь к мужчине. – Ты что, не знаешь, что это жена албанского архитектора Арона Ходжи?! Ее уловка мгновенно срабатывает. Толстый мужчина испуганно ставит Владимира на мост. – Простите, госпожа! – Он слегка кланяется. – Давайте все отсюда, – говорит он своим компаньонам. Мужики, немедленно попрятав ножи, убегают. Кто-то из них кричит остальным: – Нет ничего страшнее мести Арона Ходжи! Йованка открывает глаза, и, хотя с виска ее стекает кровь, она улыбается сыну. На незаконченном полотне мост, на котором он стоит сейчас. Под мостом в мутном потоке плавают мертвые тела мужчин, их лица погружены в воду. Элиса переводит взгляд с картины на реку, из которой мокрые сербы выбираются на берег. Но на картине изображено и еще кое-что – пустая детская коляска. – Мамочка, вставай! – Сын подает ей маленькую ручку. – Мы должны идти домой! Никаких веселых проводов по поводу нашего отъезда не устраивают. Йованка сидит в машине с повязкой на голове, крепко держа в объятиях сына. Я уже хочу сесть за руль и нажать на газ, но Арон, стоящий рядом, хватает меня за плечо. Он просит не спешить. Его жена Элиса смотрит на нас из окна виллы заплаканными глазами. – Прости за то, что случилось. – В его голосе нет ни капли смирения. – У нас в городе уже давно проблемы с сербами! Он подает мне руку, но я отворачиваюсь от него. Он в бешенстве машет рукой Элисе, чтобы она не смотрела на нас. Занавеска мгновенно задергивается. – Когда вы здесь утопите в реке последнего серба, – говорю я провидчески, – плотина будет ваша! Мы возвращаемся в Белград в смешанных чувствах. Мы думаем о доме нашей мечты в виноградниках, который построила по нашему заказу строительная фирма. Больше всего воодушевлена Йованка. Ее приводит в восторг огромная терраса с прекрасным видом на реку и на «ее» мост. Я каждый день вожу сына в школу, жена остается дома. Она живет вольно, пишет пейзажи сербского края, чаще всего – закаты. Каждый день ближе к вечеру она на велосипеде ездит к железнодорожному мосту – с него ей открываются далекие виды. Огненный шар над Дунаем выглядит на ее полотнах немного апокалиптически. А годы бегут быстрее, чем вода в широкой реке. Сын унаследовал мои склонности к технике, от Йованки он получил безмерное упорство. После гимназии он поступил в Белградский технический университет и, к моему удивлению, выбрал специальность гидростроителя. Я езжу по всей Югославии, контролируя строительство плотин. Временами я должен бывать в командировках и в Косово. Там теперь часто проходят демонстрации за отделение его от Сербии. С Ароном мы не спорим. Работа соединяет нас больше, чем политика. О ней мы не говорим вообще. В течение нескольких дней моей командировки я останавливаюсь у него на вилле, на звонке там по-прежнему написано «Инж. Арон Ходжа, архитектор». Каждый вечер мы выпиваем с ним и с его женой Элисой за наши семьи. Она постарела за эти несколько лет. В 1991 году в Югославии начинается война, количество моих командировок уменьшается по мере того, как уменьшается моя республика. Двумя годами позже Йованка напишет еще одну картину с изображением горящего моста через Дунай. Никто из нас не понимает, как может гореть металлическая конструкция. Но она настаивает на своем, говоря, что именно так она все видит. Я снова начинаю беспокоиться о ее здоровье, особенно когда вижу на полотне, что половина города тоже объята пламенем. Она отказывается идти к психиатру, что меня не удивляет. Вместо этого она каждое утро ездит на старый железнодорожный мост. Она сидит на треногом стульчике, рисует Дунай и город, полный небесного огня. |