Книга Возвращение в Вальбону, страница 42 – Йозеф Хабас Урбан

– Мама покончила жизнь самоубийством, если вы это хотите знать, – проговорила Яна, как автомат, коротко и без эмоций, – а отец… – Она помолчала. – Он ждал Ленку год, два, пять лет, а потом начал пить.

– Но ведь он обязан был прийти!

– Не мог, и уже никуда никогда не придет! – Она прищурила глаза и заговорила медленно, с особым выражением: – Все для него закончилось в Богницах, то есть, если вам известно, там находится дурдом.

– Понимаю. – Чиновник нервозно постучал пальцами по инкрустированному столу.

– А я не понимаю ничего! – От ее слов веяло холодом. – Зачем вы меня вызвали?

Чиновник посмотрел в письмо перед собой, ногти его мягко зашуршали на старом дереве.

– Вы ведь нас просили о помощи? – Доктор Замецкий поднял бумагу перед собой и вновь отложил ее.

– Да, просили, еще семь лет назад! – Яна выразительно постучала указательным пальцем. – Мы просили Гавела, а также вашего министра Шварценберга. – Она замолчала, чтобы набрать воздуху для дальнейшего удара. – Ни один из этих шишек не сделал для нашей семьи ровным счетом ничего!

– Гм, девушка, я ведь этим делом не занимался, – вяло возразил доктор Замецкий.

– Как это нет? Моя семья распалась, а вам было все равно.

– Девушка, я здесь работаю только второй год! – От волнения у доктора Замецкого на лбу проступили капельки пота.

– Если бы пропал какой-то политик, вы бы иначе крутились, но что такое моя сестра? – Она снова замолчала на мгновение. – Она не была важной для вас. Так почему же вы меня сюда вызвали?

Заведующий отделом нервозно поправил свои три волосинки на вспотевшей лысине. Он находился не в лучшей позиции на этих переговорах – ведь он не мог не сознавать, что эта сердитая девчонка права. Но один козырь в рукаве у него все же имелся.

– Интерпол идентифицировал в Лондоне женщину, которая зарегистрировалась в лондонском отеле Legio Gemina под именем вашей сестры!

Фраза произвела ошеломляющее действие – Яна открыла рот, онемев, и не издала ни звука. Зато чиновник чувствовал себя на коне.

– Она там проживала с мужчиной!

Он словно сбрасывал с себя все напряжение. Было чувство, что от минутной эйфории он может испустить газы. Но вместо этого он принял очень серьезный вид, и его маленькие глазки заблестели от любопытства.

Единственное, о чем она подумала, – что Ленка жива.

– Знаете, я два дня назад…

Она хотела было сказать, что получила из Лондона Ленин паспорт, но промолчала.

– Что же случилось два дня назад? – Он смотрел на нее неподвижно, как гремучая змея, которая собирается через миг снова напасть. Но он не мог гипнотизировать ее глазами, потому что ее голубые глаза смотрели на стол.

– Нет, ничего, – пискнула она, будто бы разговаривая во сне. – Но то, что вы сейчас сказали… Это могло бы означать, что моя сестра… – Она не закончила свою мысль, но доктору Замецкому было понятно, о чем она думает.

– Я ничего не сказал! – Он одновременно поднял ладони вверх, будто бы провозглашая, что сдается. – Пара выехала неизвестно куда.

Как Пилат, он мысленно умыл руки – он привык в своей чиновничьей деятельности все проверять дважды.

– А имя того мужчины? – Яне хотелось знать все, каждую деталь. – Как звали этого человека?

Чиновник заглянул в бумаги:

– Я не должен был бы вам это открывать, – вздохнул он, не зная, как поступить. В отношении человеческого сочувствия не существовало никаких служебных инструкций.