Книга Колдун с Неглинки, страница 97 – Саша Степанова

Короче, Саша не понимал, почему Вика с ним дружит, но в выходные она прибегала в гости, лопала бабушкины пирожки, и они вдвоем шли на реку Учу искать трупы. По весне всплывало разное: недавно вот нашли женщину, всю распухшую, но своими глазами Саша никогда еще не видел, и Вика тоже. Так что они бродили по берегу, вглядываясь в желтушную воду, и попеременно вскрикивали: «Вон что-то плавает! А, нет, мусорпросто», «Гляди, у того берега!», «Может, под мостками застрял?»

Топали по влажным доскам, всматриваясь в черноту между ними — не качается ли чего? — а когда надоедало, поднимались по отлогому склону и сидели на вкопанных в песок шинах.

В один из таких дней Саша и решился показать Вике работный дом. Нарочно захватил с собой мяч и повел ее от Учи не деревней, а лесом. По пути рассказал о рабынях и работорговцах. Вика ахала и смотрела испуганно: ее родители никогда не упоминали работный дом, да и вообще не угрожали никуда ее отдать, если она не пойдет трудиться на участке прямо сейчас.

Отточенным движением Саша подбросил мяч и метко запулил его к забору, туда, где сухостой пониже. Вика сбегала за мячом, но на рабынь смотреть отчего-то не стала. Вместо этого подобрала что-то с травы и вернулась с круглыми глазами. Во влажной от волнения ладошке лежал обрывок бумаги. Столкнувшись лбами, они прочитали: «Позвоните маме, скажите, что я здесь». И несколько цифр телефонного номера.

Долго шли молча. Рабовладельческий мир, крепко запечатанный колючей проволокой, вдруг оказался слишком реальным и близким. «Никакой это не работный дом, вот что, — сказала Вика. — Это бордель. Там живут интердевочки». Теперь уже Саша испугался. Он предложил выкинуть записку, тем более у бабушки не было телефона, но Вика сказала, что незаметно позвонит по сотовому отца.

Через неделю Вика не пришла. Промучившись всю субботу за покраской забора, в воскресенье Саша вымазал зеленой эмалью две последние доски и выскользнул за калитку. Ограда вокруг Викиного дома тоже была внушительной, но со стороны заднего двора к ней прислонялась береза. Взобраться на нее было плевым делом. Оставалось дождаться, пока мама Вики отчалит на свой шейпинг, а батя докурит сигарету и скроется в беседке.

Вика показывала окно своей комнаты на втором этаже — над ним нависал козырек, не спутаешь, так что Саша запустил в стекло камушком и пригляделся. Вот качнулась штора, вот Вика выглянула и, заметив его на дереве, распахнула оконную раму. Она сказала, что все получилось: она связалась с мамой интердевочки, вот только номер оказался не московский, а какого-то очень далекого города, может даже в другой стране, и у отца потратилось много денег. Был скандал, родители выясняли, кому и зачем она звонила.Наврала, что хотела поиграть и нажала случайные цифры, но теперь ее заперли, даже не возят кататься на лошадях — только в школу.

Было еще кое-что. Мама интердевочки не могла приехать за своей Кристинкой: это было очень дорого. Она плакала и просила пойти в милицию. Дядю Роберта Саша знал — тот учился у бабушки, когда она еще работала в школе. Пару раз дядя Роберт заезжал к ним на своем уазике за яйцами и творогом. Он был молодым, даже летом носил черную кожанку и по выходным рыбачил на Уче. Жил неподалеку — крайний в деревне дом. Поговорить с ним про интердевочек было не страшно.